- Ты этого хотела? - она ощутила, что еще совсем немного, и он возьмет ее. От желания стало жарко. Приподняв бедра, начала медленно насаживаться на член. Чувствуя, как он медленно скользит в ее лоно, она перестала себя контролировать, превратившись в похотливую кошку.
- Этого? – хрипло повторил Ло. Вместо ответа Томка подалась телом к нему навстречу, и член легко проскользнул глубже, почти до половины.
- Моя! – прорычал он и вошел, сделав резкий, грубый рывок.
Ло чувствовал, как напряглось ее тело, как Тамаа вздрогнула, застонала от возбуждения. Он грубо и быстро двигал бедрами.
Томка была счастлива. Было больно, но терпимо. Зато она упивалась радостью от охватившей его похоти; наслаждалась запахом Ло, телом, теплом и, подталкивая его за ягодицы, подмахивая тазом. – Но и ты – мой! – она больно укусила его за плечо.
Ло двигался в ней со всей яростью и неистовым желанием голодного мужчины, а она млела от его желания и страсти, сосредоточившись на ритмичных толчках. Долон ускорился, зарычал, и Тамара стала сжимать нутро, пытаясь доставить ему более удовольствие. Он двигался быстро, желая скорее излиться, но ей нравилась его дикая страсть. Сделав еще несколько движений, Ло громко застонал, а потом замер.
- Ты - только моя! Будешь вертеть задом, пожалеешь! – отдышавшись, пригрозил он.
- Если ты на кого глянешь, сам пожалеешь. – для подтверждения своих слов она вцепилась когтями в его спину и со всей силы царапнула. Ло приглушенно зарычал он.
- Не будешь на шлюх пялиться. – прошипела Томка и еще раз его укусила.
- Мне еще никто не угрожал, но твои ревнивые угрозы слышать приятно. - расслабленно хмыкнул Долон.
- Не шучу, я очень ревнива.
- Я не меньше. – Ло начал подниматься. – Пойдем, он скоро очнется.
Приблизив руку к глазам, увидел, что она в крови, как и его пах. Это его обрадовало. Стараясь не запачкать одежду, осторожно надел штаны и завязал.
- Тунику не испачкай, а то про нас только и будут говорить во дворе. - Он помог ей подняться, осмотрел со всех сторон, отряхнул одежду. - Повезло, что оно черное.
- А если, рано или поздно, я захочу семью, детей? – неожиданно спросила Тамара, вспомнив, как он предлагал ей быть любовницей.
- Я буду рад детям. – спокойно ответил он.
- Не хочу, чтобы ребенок был рожден вне брака.
Долон хмыкнул:
- Тогда между нами не должно быть тайн и секретов, иначе это не семья.
- Опять каяться?
- Ага. С братом связалась, будь готова каяться каждый день. Потому мы и одинокие. Я ведь предупреждал.
Долон, вглядываясь в темноту, вел ее за руку по темным длинным коридорам.
- А ты? Ты мне будешь каяться?
- А мне-то зачем? – Ло решил, что это шутка.
- Потому что в семье не должно быть тайн и секретов. – Тома говорила серьезно.
- Мне нравится твоя решимость, но если я буду каяться, из цитадели ордена тебя не выпустят.
- Мне не нужны твои братские секреты.
Он внезапно остановился, развернулся и посмотрел Томке в глаза:
- Все в руках твоих. Я сделал свой выбор, решив, что ты будешь матерью моих детей. Я согласен поручиться за тебя, хотя доверяться темной совершенное безумие. Что еще ты от меня желаешь?
- Я хочу быть любимой! – они, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза.
- А разве все, что я делаю, для тебя ничего не значит? Перестань думать глупости, и если хочешь доверия и семьи, начни с себя.
- Я пока не готова. - Тамара опустила голову.
- Я не тороплю, но и ты не думай, что я раскроюсь перед тобой сразу.
- А почему ты называешь меня темной? Разве я плохая или злая?
- Непредсказуемая. Пойдем. - Долон прижал ее к себе рукой, пытаясь немного согреть.
- Меня снова запрут? – жалобно спросила она.
- Для твоего же блага. Терпи до Смата. – он открыл дверь, и они вошли в комнату, где, прислонившись к стене, сидел встревоженный Млоас. Увидев Тамаа и Долона, брат вскочил, но приглядевшись к ним, улыбнулся:
- С тебя кувшин настойки и угощение! Пока носился, искал вас, снова проголодался.
- Сразу после омовения.
- Пошел занимать место. Жду там же.
«Где это там же?!» - навострила Тамара уши. Ло, увидев ее прищуренные глаза, выражавшие подозрительность, злорадно спросил:
- Ревнуешь?
- Дико! – призналась Томка.
- Зато теперь поймешь, каково это.
- Не надо меня дразнить! - завелась она. – Пожалеешь!
Он наклонился к ней почти в плотную:
- Не буду. И ты не вздумай. - от его взгляда по телу пошли мурашки, но Тамара была счастлива, что он так ревнует.
Когда Сидах очнулся, его всего трясло. Он продрог, голова трещала, болел нос, а кровь стекала по подбородку, капая на рубаху. Тамаа была в его руках, и, имея все шансы на успех, остаться ни с чем было слишком обидно. Ощерив зубы от переполнявшей его ненависти и пронизывающей голову боли, он поклялся отомстить Тамаа, разбившей нос и ее заступнику, к которому она была явно не равнодушна.
«Нарядилась для него, дрянь! - Сидах облизнул окровавленные губы и вытер кровь рукавом. – Отомщу обоим! Буду наблюдать, выжидать, а потом... Никому не позволю над собой насмехаться!»
