Он раскинулся на резном троне, покрытом шкурами грозных диких хищников, а его огромный, размером с мужской локоть черный змей, гордо и независимо возвышался, поражая и восхищая наложниц своей мощью. Чтобы оттенить и подчеркнуть его красоту и величие, он опирался на золотую резную подставку, украшенную искусно сделанными ползучими гадами. Сидах непомерно гордился своим змеем, на который с восторгом и трепетом взирали наложницы.
Внезапно порыв ветра резко поднял полог, и он увидел, как раскаленный, жаркий воздух задрожал, начал колебаться, менять цвета, и из дымки стал появляться женский силуэт. Чернокожая красавица, от движения бедрами которой, он начал возбуждаться. Она подходила все ближе, плавно, как дикая черная кошка, но чем ближе она была, тем отчетливее он убеждался, что это не кожа, а длинная черная женская туника, которую он видел на… на Тамаа! Неужели?! От радости он поднялся, снова присел и стал вглядываться в лицо. Воздух развеялся, и Сидах убедился, она идет к нему, стыдливо улыбаясь и не поднимая на него глаз. Он облизнул губы, предвкушая утоление своей страсти, избавления от своего наваждения. Тамаа подошла, улыбнулась и посмотрела на него глазами, полными желания и похоти.
- Прости меня, мой прекрасный господин, но это все не правда. Я не могла променять тебя на него, я не могла ни увидеть, какой ты сильный, большой, крепкий, могучий… - ее голос был прекрасным, страстным, сливающийся с шумом ветра, журчанием текущей реки.
- У тебя такой голос! Я еще не слышал…
- А я не женщина, Сидах, разве ты не понял? Я - хранительница пустыни! – она улыбалась так, что он не мог оторваться от нее. Раздался грохот, и Тамаа звонко рассмеялась.
- Смотри, обычная женщина не может возбудить так, чтобы змей неистово вырос, сокрушая препятствия! Теперь для него нет преград, смотри!
Сидах опустил глаза на свой пах и увидел, как член, испещренный жилками, стал чудовищно огромным. Даже он сам поразился его размеру. От быстрого роста змея подставка упала наземь.
- Видишь! – воскликнула Тамаа и провела пальчиком от основания до головки, набухшей и пульсирующей от возбуждения. Сидах застонал и, схватив ее за руку, притянул к себе, желая ускорить наслаждение. Тамаа рассмеялась. С каждым мгновением ее хохот становился все громче, звонче, злее. Почувствовав подвох, он остановился. Она опустила голову и он закричал так громко, как мог, потому что черты Тамаа исказились, и теперь ее глаза стали злыми, зелеными с вытянутым зрачком.
