«Значит, она ко мне не равнодушна и хочет быть со мной!» - осознав это, он обрел уверенность и ощутил себя победителем, покорившим Тамаа. Радость переполняла его, но одновременно пугали ответственности и спешка, с которой он обрел желаемое.
«Да, с Тамаа хорошо… - от приятных воспоминаний появилось томление в паху, - но нрав у нее дерзкий и гордый, как и у меня. А что, если мы не будем понимать друг друга, и начнем ссориться?» - это вопрос тревожил его, потому что теперь Ло хотел от нее больше, чем удовлетворения похоти.
«Ничего, поупирается и успокоится! - глубокие царапины на спине из-за влаги зудели и чесались, напоминая о ее горячем темпераменте и дикой ревности. Вспомнив, он улыбнулся. - Теперь, зная твои слабости, будет легче укротить!».
«Мне каяться?! – он довольно ухмыльнулся. – Чего удумала? Еще за дверь выставила!» - Ло уже понял, что с непредсказуемой Тамаа не будет скучно, но и подмять ее будет не так уж просто. Только одно его задевало: упрямство и остервенение, с которыми она отказывалась открыться.
«Ей есть что скрывать? Насколько это опасно и важно? Почему она не доверяет мне?» - Долон не мог определиться, что его больше злило: опасность и важность хранимой Тамаа какой-то тайны или ее недоверие.
Он предложил ей помощь, защиту, покровительство – все что мог, а она закрылась в своей раковине, беспрестанно юлила и изворачивалась.
Разогретое тело желало ласки и удовольствия, Долону хотелось прижать к себе бедра Тамаа и утолить жажду.
«А если бы ответил, что вижу ее лишь любовницей, тоже попыталась бы нос сломать? Или не нос? Какая кровожадная. Горячая…» - он был доволен.
«И с Сахой надо что-то делать. Учует - ревновать начнет. Пусть с ним Чиа возится. Девицам покажи израненную зверушку, сразу жалеют. Пока Саха в таком виде, проблем не будет, а потом… - Долон зевнул. - А потом пусть только попробует протянуть руки и повести себя по-скотски».
«И все же Тамаа особенная, не такая, как все».
Ло даже не мог вспомнить, когда его стало к ней тянуть? Когда увидел завлекательный танец или когда она, дразня, прикоснулась к шее? А после того, как ему вспомнилось ее покаяние, пах окончательно проснулся, требуя разрядки, и Ло решил обязательно увидеть ее.
«Покровительство надо отрабатывать, тем более, что ты сама не против. Хочешь детей, будут». – самодовольно хмыкнул он.
На постоялый двор вернулся к вечеру. Увидев его, Такис Но начал расшаркиваться, желая загладить вину, и уберечь свое подворье от плохих слухов. Да и от одного взгляда этого постояльца на него находила оторопь. Маленький неказистый хозяин при виде Долона ссутулился, втянул голову в плечи, чувствуя себя совершенно неуютно. Ло ощущал его состояние, но не испытывал к нему неприязни, понимая, что Такис Но сделал все по закону, и не его вина, что лжец решил воспользоваться случаем.
- Эй, ты! – небрежно и немного грозно окликнул постоялец, и хозяин испуганно заморгал глазами. – Я не держу на тебя зла.
Мелкие черты лица пожилого Такиса Но напряглись. Он со страха не сразу осознал произнесенные слова, скорее ожидая услышать недовольства и ругательства, но не такого поворота. Этот лес был влиятельным, а важные люди всегда привередливы и злопамятны, особенно если задета их гордость.
- Благодарю, лес! – дрогнул его голос, и он стал быстро и часто кланяться, не веря в свою удачу. – Не моя вина, я хотел сделать, как положено. Простите…
- Прощаю. – спокойно ответил странный мужчина, сверля его острым, проникновенным взглядом.
- Могу вас порадовать…
- Не надо. Иди.
Такис Но совсем растерялся. Он так и остался стоять согнутым, пока человек не ушел.
Семья пребывала в отличном настроении и снова собралась за вечерней трапезой. Виколот настолько расщедрился, что сжалился над Тамаа и Чиа, и решил позвать их с собой, выпустив из-под замка. Девочка с радостью согласилась, а вот Тамаа отказалась, сославшись на плохое самочувствие.
- Тогда и я не пойду. – грустно произнесла Чиа.
- Не волнуйся, они не кусаются. – улыбнулась Томка, пытаясь приободрить ее. – Пойди, посмотри. А когда вернешься, расскажешь, может, даже принесешь чего-нибудь вкусного. Хорошо?
- А ты не расстроишься, что я оставлю тебя одну?
- Нет, что ты! Сходи, развейся.
Оставшись в комнатушке одна, Тамаре захотелось погрузиться в печаль, но укрепленные нервы отказались страдать, поэтому оставалось развлекаться умыванием, чисткой зубов и обтиранием.
«Сволочи, сами по баням шляются, как белые люди моются, а я, как Золушка. Даже сестрицы сводные есть!» - ей стало обидно: с такими тяготами путешествовать и ничего не увидеть, кроме песков и четырех стен.
Прошло еще немного время, и Томка пожалела, что из-за своей глупости отказалась от предложения и упустила случай увидеть Долона. Она уже сама не понимала, почему сердилась на него.
«Зря не пошла, за столом разговорились бы… Хотя с такой семейкой какие разговоры?»
