- А если проще: то, что произошло, между мной и Братом - это не правильно, и твоя ба этого бы не одобрила. Возможно, я сделала глупость, но не хотела бы, чтобы ты оказалась в такой ситуации, потому что я рискую только собой, а ты несешь ответственность за всю семью Тавой. – вздохнула Томка.
- А дети? – спросила девочка.
- Должно быть все хорошо.
Чиа насупилась, а потом ответила:
- Рассказала бы раньше, я бы тебе средство сказала.
- Чего? – поразилась Томка.
- Средство, чтобы не понести. – заметив на себе удивленный взгляд Тамаа, подруга пояснила: - Я всегда была около ба, а к ней люди приходили, вот и запомнила.
- Даже если бы знала, что ты знаешь способ, не спросила, потому что жить по одному, а учить тебя другому, знаешь ли сложно и нечестно. – призналась Тома.
- Но ты же ведь не стала бы делать ничего постыдного.
- Жизнь такая сложная. – вздохнула Тамара. - В близости ничего постыдного нет, однако вся сложность в том, кого выберешь и кому доверишься. Если надежного и ответственного мужчину, то ничего в этом ужасного нет, но если девица ошибется, мало того, что может остаться одна, опозоренной и с ребенком, и все будет смеяться над ней, так еще подлец может ославить ее. Вряд ли семья будет поддерживать такую девицу и, скорее всего, выставит прочь из дома. Мне доверили тебя, а я своим поведением показываю дурной пример. Я ужасно себя чувствую.
- Думаешь, он надежный?
- Не знаю. Обещать, не значит выполнить. – грустно заметила Тома.
- У меня есть шарики, можешь взять их.
- Откуда они у тебя?! – у Томки от удивления округлились глаза.
- Чтобы живот не болел при кровотечении.
- А-аа! А если было вчера, поможет?
- Не знаю, но попробовать стоит. А у вас и вчера это было?
- Было. - нахмурилась Тома.
- И что теперь будет?
- Не знаю! – с отчаянием ответила Тамара. – Я не знаю, что меня ждет. Не знаю, что будет в Смате, не знаю, кто я для него. Я ничего не знаю, и от этого тошно. Если раньше у меня была гордость, то теперь они надо мной будут смеяться и отсыпать колкостями. Им весело, а мне унизительно. Я ничего не знаю. – Томка обняла подушку, зарылась в нее лицом и ощутила запах Долона. От ощущения зависимости от него, уязвимости, почувствовала себя несчастной и отчаявшейся. Вспомнился Витенька, который страдал так же, как она сейчас. Но Тамара себя слабой не считала. Взяв себя в руки, вытерла влажные глаза и села прямо, как струнка.
- Ты его любишь?
- А иначе бы согласилась на подобное?
- А он?
Тамара повела плечом, и Чиа замолчала.
- Думаю, что ба поняла бы тебя. - вдруг произнесла девочка. – И он же все-таки брат из Ордена, он не оставит тебя, если что.
- Я не хочу, чтобы он был со мной из-за внезапной тягости. Не хочу быть обузой, не хочу жалости. Это унизительно. – закричала Тамара, и в ее голосе почувствовался надрыв.
- Чтобы не случилось, я с тобой.
Томка тяжело вздохнула, упала на кровать и накрылась с головой одеялом, чтобы Чиа не увидела ее слез. Быстро смахнула слезинки и принялась судорожно прикидывать в уме свой календарь. Надежду внушало лишь то, что если не ошиблась, и судьба снова не решит над ней пошутить, у нее были безопасные дни. Если бы она была не уверена в этом, она ни за чтобы не согласилась на близость, потому что считала, что мужики везде одинаковы. Обещал любить – шубу купить, а потом разлюбил – шубу не купил… А тут ее жизнь на кону.
- Ты не переживай – неожиданно робко произнесла Чиа. – если что, то можно и другие способы узнать у лекарок, если уж получится…
Тамара ужасно расстроилась. Только сейчас она осознала, как низко пала. И знала бы ее мамочка, до чего скатилась.
«На фиг, пусть озабоченный катится куда хочет, пока не увижу кольца на этом пальце, ноги больше не раздвину».
Братья смотрели на Долона и даже не скрывали хитрых улыбок.
- Попался, Ло! – подкалывал довольный Виколот. - Она тебя не отпустит. Даже дара не надо, чтобы заметить, как при виде тебя, у нее загораются глаза, и она становится сама не своя.
- А что с Сахой будешь делать? – спросил Млоас, намекая на ревнивую зубастую проблему.
Долон потянулся и, зевая, ответил:
- А что с ним делать? Объяснить, что она моя.
- Аха, дело за малым, подойти, склониться над его зубастой мордой и радостно сообщить: «Я обскакал тебя, Саха, она моя!» То-то он обрадуется. – смеясь, ехидничали браться.
- Я вас с собой возьму, порадуемся вместе. – огрызнулся Долон.
- А что отцу скажешь? – поинтересовалась Пена.
- Как есть, так и скажу.
- А если он будет не доволен?
- Она ничего плохого не совершила, а если даже и сделала, возьму под опеку.
Как только Долон произнес эти слова, смех пропал. Виколот, Млоас, Пена и даже Ивая были поражены: одно дело развеяться, кто не безгрешен, а другое дело брать на себя такую ответственность.
- Она тебе так нравится? – лицо у Виколота стало серьезным.
- Не знаю. Возможно.
- А если дети? – спросила Ивая.
- Сговорили с ней что ли? – Ло подозрительно покосился на сестер.
- Уже и об этом успели поговорить? – изумилась Пена. – Тогда Тамаа мне нравится. А мы-то думали, из-за чего выругались? А это ты, оказывается, жениться отказывался.
