- Как посмел, ничтожный червяк, прикоснуться ко мне без моего ведома! Грязная мерзкая пиявка, воняющая гнилью! Ты посмел обокрасть меня – хранительницу пустыни, и оболгать моего слугу! Ты – гниющая падаль, спрятал свой кошель и кольца в землю, думал, я не узнаю?! – зашипела она, показывая свои острые зубы. - Я – прародительница твоего рода-иллилия, отказываю тебе в покровительстве! А наказанием тебе будет проклятье: кровожадный склизкий червяк, питающийся падалью, станет свои спутником и будет пожирать тебя медленно, день за днем, чтобы ты долго мучился и страдал от боли, вспоминая, как нанес оскорбление хранительнице пустыни!
Сидах закричал от боли. Кожа на члене натянулась, словно кто-то немилосердно тянул за головку. Он испугался, что мужскую гордость оторвут, но вместо этого, орган стал вытягиваться, тончать, светлеть, приобретая черты бледной пиявки. От дикого ужаса, брезгливости, он заорал изо всех сил. Головка еще больше набухла, покрылась трещинами, исторгающими кровь и смрадный гной, и лопнула, раскрывшись мерзкой пастью, демонстрирующей острые желтые зубы. Сидах испытывал дикий ужас. Он задрожал от страха и холода.
- А-аа! – вопел он, а Тамаа смотрела на него и хохотала, как безумная.
- Он будет отрывать кусок за куском от твоей плоти, пока ты не покаешься в грехах. Ты стал рабом своих желаний, своей похоти, и он ожил, приобрел свою жажду.
Он кричал, пытаясь оторвать склизкого холодного червяка, но тот кусал его за руки, а потом вцепился зубами в его палец. Раздался хруст и острая боль пронзила руку…
- А!!! – Сидах, испытывал неимоверную боль и в паху, и в руке, в животе. Тварь вцеплялась зубами в него, отрывая куски от тела.
- Покайся, Сидах, неужели твои мучения стоят тех колец и мешка с монетами.
- Нет, нет! Я каюсь, каюсь! Прости! Прости! Я сознаюсь… – но червь уже вгрызся в нутро, постепенно скрываясь в нем.
Резко открыв глаза, увидел занесенную над ним мужскую руку: кто-то наотмашь хлестал его по щекам. Боль из сна плавно перетекла в явь. Тело невыносимо болело, горело. Сидах вскочил с кровати и, разорвав тонкую ткань рубахи, быстро оглядел живот, а потом, не смущаясь столпившихся в его комнате людей, спустил штаны и начал осматривать свой орган. Увидев, что он обычный, черный, без зубов, облегченно рассмеялся. Стоящие люди смотрели на него как на полоумного.
- Смотрите, он нормальный, нормальный! – закричал Сидах, потряхивая перед ними своим членом. Мужчины скептично посмотрели на него, потом друг на друга и отступили от купца на шаг.
- Мы безгранично рады, лес Сидах, что у вас все нормально, но не желаете ли вы пояснить, по какой причине перепугали своим криком постояльцев? И в чем бы вы хотели сознаться и раскаяться? – седой глава стражи сделал хищное лицо и с презрением оглядел его.
Сидах оторопел. Вроде бы только видение, просто кошмар, но настолько страшный, пронизывающий, что рубашка стала мокрой от пота. От одного воспоминания о сновидении, руки и ноги затряслись. Напуганный, он попытался собраться, убеждая себя, что это лишь сон, но когда заметил на одном из пальцев мелкие точки кровоизлияний, у него по всему телу встали дыбом волосы.
