Вадим, не отрывая глаз от бурлящей людской массы, последовал за Бароном. Он смотрел на суетящихся людей, звонящие телефоны, печатаемые факсы; на мониторы, графики, лампы, архивы, картотеки, проекторы — казалось, что работает все. Спешит, торопится, доделывается, исправляется, подгоняется — все в огне аврала. Каждое лицо омрачено своей проблемой. Каждая пара глаз молит или проклинает…
Мысль Вадима не успела оформится, как его втолкнули в небольшой кабинет и захлопнули за спиной дверь, полностью отрезав все звуки.
— Впечатляет? — Михаил с улыбкой кивнул на дверь. — Моя гордость — почти всех, кого вы там увидели привел я. Возможно, и для вас найдется местечко.
Красный Барон подмигнул. Удивительным образом бодрость и звонкость голоса гармонировали с его объемностью: речь Барона мягко окутывала все вокруг, словно наполняя помещение ватой. Даже в шумной комнате полной людей создавалось впечатление уединения, приватного разговора за звукоизолирующей ширмой.
— Никогда не привлекала работа в офисе, — ответил Вадим.
— Поверьте, многие так говорят. Но мне всегда удается их переубедить.
Очередная улыбка. Михаил подошел к столу и вытащил стопку бумаг.
— А пока, давайте выдадим вам причитающееся.
Барон вытащил из внутреннего кармана ручку и стал делать пометки на бумагах.
Вадим огляделся. Кабинет был весьма скромен: небольшой рабочий стол с ноутбуком, шкаф и пара тумб. Голые стены — ни фотографий, ни картин, ни даже календаря. В окна без жалюзи плотным потоком лился солнечный жар. Помещение скорее походило на убежище аскета, нежели на офис менеджера.
То ли потому, что в комнате не было кондиционера, то ли потому, что Вадим начал понимать, насколько близко подошел к уголовному преступлению, но он ощутил, как по спине прокатилась капля пота. Вадим подумал о том, что, возможно, сейчас самое время остановиться и отказаться от всей затеи. Еще раз внимательно обдумать все доступные и, главное, законные варианты.
— Михаил, я пожалуй…
— Вот и все! — резко прервал его Барон. — Теперь мне нужна только подпись и деньги ваши.
Он развернул документ, подвинул его на край стола и положил поверх ручку.
— Вы уверены, что выиграл именно я? — делая ударение на последнем слове спросил Вадим.
Когда Барон улыбнулся, сложилось впечатление, что это и послужит ответом, но обойдя стол, Михаил мягко, но настойчиво проговорил:
— Абсолютно. И вы должны получить этот выигрыш.
Он доверчиво положил руку на плечо Вадима. Жест выглядел крайне дружелюбно, но со стороны не было видно, как пальцы сильно впиваются в плечо.
— Я вижу вас мучают сомнения, но спешу вас обрадовать — все было решено в тот момент, когда вы решили испытать удачу.
Михаил свободной рукой подвинул лист и ручку.
— Так что. Берите. Деньги.
Вадим брел по улице.
Внутренняя борьба высасывала из него все силы и он начал физически ощущать зарождающееся недомогание. Мысли о том, с какой легкостью Барон манипулировал им и подчинял своей воле, вызывали чувство отвращения. В первую очередь — к себе. Все эти рассуждения о самостоятельности, контроле своей жизни — все это пустой звук. Вадим прогибался под любым давлением, исполнял чужую волю и не знал сможет ли вообще чему-нибудь противостоять…
Он ощущал себя пешкой в чужой игре. И теперь, когда половина партии оказалась позади, ему оставалось только надеяться, что его не пожертвуют во второй.
Вадим завернул за угол и оказался на круглой площади с неработающим фонтаном. Дневной зной казалось высушивал краски с домов и земли, делая цвета скудными и однотонными. Звуки извне скрадывались плотной застройкой, создавая неприятное ощущение ваты в ушах. В противоположной стороне он увидел кафе с небольшой верандой. Под десятком зонтов располагались столы, из которых заняты были только два.
За ближайшим сидела брюнетка, одним своим видом демонстрирующая разницу между ними: слишком красивая и слишком роскошная. Второй был занят человеком не менее примечательным. Именно к нему, сжав в карманах хрустящие пачки новых купюр, направился Вадим.
— Николай? — спросил Вадим и, дождавшись кивка, сел.
Подельник Михаила молча курил, изредка стряхивая пепел в густо забитую бычками пепельницу. Вот кого действительно не мучили сомнения в совершаемом, подумал Вадим. От флегматичности и ленцы, с которой Николай подносил сигарету к губам возникало странное чувство спокойствия и даже комфорта.
Рукава его черного балахона были закатаны, обнажая мощные предплечья. На левом был вытатуирован простой крест. Татуировка уже изрядно поблекла, и некогда черный рисунок стал светло-серым.
Вадим сидел молча, не зная, что сказать, и через мгновение понял, что опять ждет чьей-то команды. Но Николай оставался безмолвным. Он закурил вторую сигарету, по-прежнему глядя вперед, будто не замечая, что за столиком он не один.
В этот момент в их сторону направилась официантка. Невысокая полненькая девушка держала в руках квадрат меню.
Когда Вадим заказал кофе и они снова остались вдвоем, Николай наконец заговорил.
