— Как это? — не понял сначала Луценко, а потом улыбнулся. — И правильно сделал, потому что ты здесь на своем месте. А это самое главное.
Первое боевое крещение Григория проходило совсем не так, как он себе представлял. Как-то ночью патрулировал Богданюк вместе с Луценко. Сначала они зашли в помещение вокзала, но долго там не задержались. Людей было мало, все на виду. В таких условиях ворам работать не с руки. Они любят толпу, большое скопление народа.
Милиционеры вышли на привокзальную площадь. Вокруг ни души. Тихо. Друзья прошли к ларькам, которые стояли двумя рядами вдоль каменной кладки. Оттуда веяло печальным запустением. Только ветер шуршал брошенной газетой и, фыркнув, бросился в сторону испуганный кот.
— Пойдём назад, — бросил Иван Фёдорович и вдруг остановился. Из приоткрытой двери соседнего ларька высунулась чья-то взъерошенная голова. Луценко успел бесшумно отступить в тень, и человек не заметил милиционера. Внимательно осмотрев площадь, он смелее ступил на освещённое место и поманил к себе кого-то рукой. Вскоре появилась ещё одна фигура. Двое немного постояли, настороженно прислушиваясь. Сомнения не было — они ограбили ларь. Григория охватило желание рвануться вперед, чтобы как можно скорее задержать их.
— Не торопись, — положил руку на плечо Григорию Луценко. — Это не рыцарский поединок. Ты хочешь действовать открыто, а они избегают этого, ты хочешь выйти на свет, а они дорого заплатили бы, чтобы исчезнуть сейчас в темноте.
Прошло ещё несколько минут. Неизвестные заметно успокаивались.
— Пошли, — уверенно сказал наконец один из них и наклонился. С усилием заскрипела ручка чемодана.
— На плечо лучше подай, — попросил второй, тщетно пытаясь закинуть большой мешок за спину.
— Раззява, — выругался первый и поставил чемодан на мостовую.
Теперь преступники вдвоём возились с тяжёлой ношей. Они так увлеклись, что забыли об осторожности и ничего не видели вокруг. Это был самый удобный момент для их задержания.
Луценко ступил в освещённый круг, опередив молодого товарища, и громко произнёс:
— Руки вверх!
И почти в тот же миг зазвенел по камню нож, выбитый милиционером из руки незнакомца. Когда вор успел его выхватить и как именно Луценко перехватил предательскую руку — всё это было для Григория полной загадкой. Только одна мысль, словно молния, промелькнула у него:
— Я бы не справился.
А в это время другой неизвестный, бросив мешок, метнулся в сторону ларьков.
— Стой, буду стрелять! — властно прозвучал ему вслед голос Ивана Фёдоровича.
И преступник остановился. Ведь он видел двух милиционеров и думал, что тот второй преследует его. Григорий успел уже овладеть собой и поспешил на помощь старшине, ругая себя в душе последними словами.
Стыдно потом было Григорию смотреть в глаза Ивану Фёдоровичу. Ведь по его вине чуть не сбежал один из преступников. Попробуй потом найти вора. В конце концов его бы всё равно разыскали, но сотрудникам милиции пришлось бы потратить на это много сил и времени. Иван Фёдорович не упрекнул Богданюка ни словом, даже похвалил его. Но Григорий хорошо понимал: хвалить его не за что. Очевидно, Иван Фёдорович решил поддержать в нём веру в собственные силы. Нет, не только учителем, а чем-то гораздо большим стал для Григория старшина милиции Луценко за это время.
В райотделе начали говорить о Григории как о молодом, но храбром работнике, который хорошо осваивает сложную милицейскую науку. Встречая теперь Богданюка, Луценко разговаривал с ним, как с равным, и часто советовался с ним. Однако Григорий никогда не забывал, чем он обязан Ивану Фёдоровичу, сколько тот сделал для него добра.
... Настоящее горе, пожалуй, бывает только один раз в жизни человека. Налетит, сдавит сердце ледяным холодом и не отпускает. Много времени пройдёт, пока заживёт рана и снова появится на лице человека искренняя улыбка. Григорий Богданюк даже закрыл глаза, когда ему сообщили о смерти Ивана Фёдоровича Луценко.
Отважный старшина милиции пожертвовал собой ради чужой, незнакомой ему жизни. Луценко не колебался. Просто сделал своё дело. Так же, как ходил на работу, разговаривал с друзьями, помогал людям.
Товарищи рассказали Богданюку, как всё произошло.
Дежуря на станции, Иван Фёдорович встретил на перроне Николая Степуру, одного из своих «крестников». Не было когда-то в городе хулигана хуже Николая. Дважды судили его за злостное хулиганство, но он из этого не сделал для себя никаких выводов. В третий раз хулигана арестовал Иван Фёдорович.
— Я ещё вернусь, я доберусь до вас, — в ярости выкрикивал преступник.
Во время отбывания наказания Степура получил письмо от жены. Она поздравляла его с рождением сына и просила взяться за ум, потому что он стал отцом. Но эта весть ещё больше разозлила Николая. Как? У него родился ребёнок, а он не может даже увидеть его?
— Ну, подождите, — шептали его искривлённые губы.