— Ничего. Не все сразу. Главное — массы должны убедиться, что мы действительно устанавливаем власть бедняков, власть трудящихся. И никого не ждите, слышите, немедленно создавайте Советы.
Калмыков решил тут же высказать мысль, которая тревожила его все эти дни:
— Чтобы разрушить старые порядки и установить новые, нужна сила, Мироныч…
— Какая такая сила? — Киров прищурился, вроде бы не понимая, о чем идет речь.
— Армия, — ответил Бетал.
— Армия? Сам народ — вот тебе готовая армия. Только подними его, убеди в необходимости взяться за орудие? На то ты и большевик. Ты ведь знаешь, что Терский Совнарком еще не имеет воинских частей. Так что, Бетал, не надейся — ни одного солдата не получишь! Понял?
— Трудно, Мироныч. Без солдат — трудно.
Киров отвернулся к окну. Некоторое время рассматривал герань на подоконнике. Поправил волосы рукой, снова глянул на Калмыкова. Взгляд прямой, открытый. Киров никогда не смотрел на собеседника искоса, украдкой, ни в жестах, ни в интонациях его, ни в самом содержании того, что он говорил, не было ничего уклончивого.
— Знаю. Трудно, но возможно. Было бы легко — не поручили бы тебе, Бетал.
У Калмыкова слегка порозовели щеки. Слова Кирова были, ему приятны, хотя и не рассеивали полностью его сомнений.
— Буачидзе и я сейчас нужны здесь и в Кабарду приехать не можем, — добавил Сергей Миронович. — Сам видишь — на вулкане сидим. А на тебя мы надеемся, Бетал. И раз ты избран одним из комиссаров Совнаркома, значит, на тебя надеются многие…
— Я понимаю.
— Хорошо, что понимаешь.
— В Кабарде власть захватили ставленники Временного правительства, — сказал Калмыков.
Киров поднялся со своего кресла, оперся обеими руками о стол, покрытый выцветшей плюшевой скатертью, и твердо сказал:
— Выгоняйте! Нечего с ними церемониться! Ясно?
— Да.
— Но горцам нужно разъяснить, что образ правления эмиссаров Временного правительства мало отличается от того, что было при самодержавии. Землю у князей и крупных землевладельцев отбирайте и передавайте крестьянам немедленно! — Сергей Миронович заглянул Беталу в глаза. — Да что это ты скис?
— Отобрать-то мы отберем землю… — протянул Калмыков. — Да не о том думаю я…
— О чем же?
— Дай мне, Мироныч, хоть роту, и две-три пушки.
— Откуда я их возьму?
— Может, их тех, что в Грозном?
Киров взмахнул ладонью, как отрубил:
— И не мечтай. Из Грозного нельзя трогать ни одного человека, там нефть, бензин. Это позарез нужно нашей Красной Армии. Грозный надо охранять зорко… Вот, смотри, — Киров покопался в ящике стола: — телеграмма от Владимира Ильича… Он просит бензин.
Бетал аккуратно развернул листок своими крупными мясистыми пальцами. Прочел. Задумался… Раз Ленин пишет, значит, надо…
Сергей Миронович молча ждал. Видимо, его беспокоили сомнения Калмыкова. В то же время он отлично понимал, какую сложную и ответственную задачу возлагает на совсем еще молодого большевика.
И Киров предложил выход:
— Есть сведения, что Дикая дивизия вернулась с австрийского фронта и находится сейчас в Нальчике. Поработайте с ее личным составом. Поагитируйте как следует. Я убежден, что найдется немало надежных бойцов, преданных революции! Но самое главное — опора на широкие народные массы. Прежде всего идите к ним! Подымайте их!..
Бетал вышел от Кирова с сознанием всей важности и ответственности порученного ему дела. Но реальных, надежных путей выполнения его пока не видел. Рассчитывать можно было лишь на собственные силы. Вначале, думая, что получит в свое распоряжение красноармейцев, Калмыков предполагал пройти из конца в конец всю Кабарду, начиная с Малой, и повсюду создавать Советы из наиболее энергичных и смелых представителей сельской бедноты, используя в случае надобности вооруженную силу. Теперь такая возможность отпадала, и Калмыков решил, пока суд да дело, собрать под ружье делегатов съезда от Кабарды и Балкарии. Однако если исключить стариков, больных и просто не имеющих огнестрельного оружия, то и этих сил было маловато.
Бетал прошел по длинному гостиничному коридору к себе в номер и, закрыв дверь на ключ, лёг на кушетку. Старые пружины жалобно запели под его грузным телом.
Постепенно комната погрузилась в темноту. Калмыков лежал в прежней позе и в сотый раз мысленно взвешивал все «за» и «против».
Внезапно его осенило: «В России ведь не устраивали революцию в каждом городе и деревне. Революцию совершили в самом сердце страны — в Петрограде. И сразу скинули царя. Тогда другие города и села поднялись сами… Ленин начал сверху. Это мудро. И если мы вначале ударим в Нальчике и там организуем Совет, разве не пойдут за нами все селения и Малой и Большой Кабарды?.. Разве Балкария не поднимется?..»
Утром Калмыков поделился своими соображениями с Кировым и Буачидзе. Они одобрили их.
В тот же день делегация кабардинцев и балкарцев отбыла на родину, предварительно согласовав день и час встречи в Нальчике.
Калмыков выехал через три дня после отъезда своих соотечественников вместе с ингушом Чохом Ахриевым и грузином Палавандашвили.
В пути не обошлось без неприятностей.
