Неделю назад на владикавказском базаре сторонники Временного правительства, усвоившего самодержавную политику «Разделяй и властвуй!», спровоцировали резню между осетинами и ингушами. В результате столкновения погибло девять осетин.
Едва поезд, увозивший Бетала Калмыкова, Чоха Ахрнева и Палавандашвили в Нальчик, вышел со станции и достиг семафора, как был остановлен вооруженным отрядом осетин, горевших желанием отомстить за павших родственников и друзей. В вагон, где сидели Калмыков, Ахриев и Палавандашвили, ворвались семь мужчин с обнаженными саблями и револьверами в руках. Вел их высокий, широкоплечий осетин в серой лохматой папахе. По его команде они двинулись по коридору, мимо купе, осматривая всех и задерживаясь лишь там, где находились горцы. Искали ингушей.
Ахриев моментально все понял и решил попытаться незаметно выйти.
— Нет, это не годится, — тихо сказал Калмыков. — Вокруг поезда полно осетин. Далеко не убежишь.
— Что же делать? — внешне Ахриев был спокоен, но лицо его слегка побледнело.
— Вот что, — решительно заявил Бетал: — ты не ингуш, ты — кабардинец. Я буду говорить с тобой по-кабардински, а ты изредка отвечай мне одним-двумя словами, которые ты знаешь, — «пэж» или «валлаги, пэж»[30] И, главное, не волнуйся.
Когда к ним подошли осетины, Калмыков увлеченно что-то рассказывал Ахриеву, положив ему на колени свои крупные кулаки, Он смотрел ингушу прямо в глаза, словно не замечая, что творится вокруг.
— Ну, было у него два быка. Погнал он их за сарай… погнал…
— Пэж… — закивал Ахриев, — валлаги, пэж!..
— Споткнулись быки и упали оба…
— Кто такие? — прервал его осетин в лохматой папахе, слегка тронув Бетала рукоятью револьвера.
Калмыков оглянулся, сделал удивленное лицо, встал и протянул руку:
— Салам алейкум!
— Кто вы? — не отвечая, спросил тот.
— Как кто? Кабардинцы, разве не видишь? Входите — гости будете!
Осетин пропустил приглашение мимо ушей. Взгляд его остановился на Чохе Ахриеве. Ингуш выдержал его не моргнув.
— А ты кто?
Бетал вмешался:
— Алий Кармов. Уорк из нашего села.
— Уорк, говоришь?
— Валлаги, пэж!..
— Обознался я, значит. Похож ты, Кармов, на одного ингуша!.. Громко переговариваясь, они ушли. Ахриев глубоко вздохнул.
— Быстро ты сделал из меня уорка, Бетал…
— Эту резню затеяли дворянчики по чьей-то указке. Видишь, как он себя держит! Мститель! Из ноздрей — пламя! Вот таких в первую очередь надо обезвредить, чтоб не мутили народ. Поджигатели!..
Бетал был прав. Так же, как некогда царские чиновники, так теперь противники большевизма, представители горского дворянства и буржуазии, стремились натравить одну нацию на другую, чтобы отвлечь трудящиеся массы от революционной борьбы. Поводов для этого находилось сколько угодно. Чаще всего подобные конфликты начинались из-за земли. Местные землевладельцы зарились на соседские участки и не скупились на клятвенные заверения, что наделы эти принадлежали еще их отцам и дедам или были завоеваны далекими предками. А раз так, то все, что ныне расположено на спорных землях, — леса ли, реки или города, — их собственность. И возникала длительная вражда, приводившая, как правило, к вооруженным стычкам и кровопролитию.
Резня на владикавказском базаре была лишь эпизодом такой вражды, разгоревшейся несколько недель тому назад между осетинами и ингушами. Вспыхнула настоящая война. Противные стороны укрепились в своих аулах и селениях.
В те дни, когда второй съезд народов Терека переехал в полном своем составе во Владикавказ, в ингушское селение Базоркино отправилась для примирения враждующих сторон делегация во главе с Сергеем Мироновичем Кировым и балкарцем Солтан-Хамидом Калабековым. Калабеков был убит, но Кирову удалось найти путь к примирению и предотвратить назревавшую войну между осетинами и ингушами.
Тем не менее еще долгое время то тут, то там возникали кровавые столкновения.
— К счастью, кабардинцы не были замешаны в этой братоубийственной борьбе, — заметил Ахриев, как бы продолжая прерванный разговор, когда осетины покинули состав и поезд тронулся.
— Кабардинцы, думаю я, более спокойные люди, во всяком случае сегодня, — поддержал его Палавандашвили. — Интересно, в чем тут дело? Может, у вас больше земли?
Бетал пожал плечами:
— С землей у нас, как у всех других горцев. Разница небольшая. Не в этом дело. Земля — удобный предлог для споров. А стравливать народы — на это кабардинские князья и уорки такие же мастера, как и осетинские алдары. От вражды много бед. Пока она не затухнет, мы не будем знать покоя.
Облокотившись на столик, Бетал смотрел в окно вагона.
Мимо проплывали пожелтелые островки прошлогодней нивы, освободившейся от снежного покрова под лучами раннего мартовского солнца, одинокие голые курганы. В тени деревьев, возле железнодорожной насыпи, в низинах и поймах рек снег еще не сошел, — слежавшийся, ноздреватый, как губка, он давно утратил свою белизну и свежесть и приобрел грязновато-серый, пепельный оттенок.
