— Разумеется. Ваше расследование становится опасным… — маркиз сделал выразительную паузу. — Если позволите, герцог, сейчас мы закончим наш разговор. Представление скоро начнется. Я должен поприветствовать других гостей.
С этими словами Оруан ретировался. Нирелла одарила меня загадочным взглядом и ушла вместе с ним, скорее потому, что маркиз все еще держал ее за руку, нежели из большого желания.
Разговор ничего особенного мне не дал. Похоже, Оруан действительно не знал, что Фарфаль его обманул, взяв деньги…
— О чем вы думаете, герцог? — спросил Мур. Я пожал плечами.
— О вероятностях. Пошли, посмотрим представление.
***
Театральная прима была сказочно мила. Я вновь подумал: нет ли у Оруана родовой магии? Странной способности превращать все вокруг себя в совершенство.
Приму звали Мариола и она была свежа, как распустившийся по весне подснежник. У нее были иссиня-черные волосы, уложенные в замысловатую высокую прическу, должную, видимо, превратить Мариолу в дочь весьма уважаемого и знатного рутиноярского рода.
Постановка определенно имела легендарные корни. На афише, щедро позолоченной завитками, так и было написано: «Хорошо известная Вам, дорогие зрители, история в исключительной по красоте и тонкости аранжировке». Маркиз Оруан не страдал стеснительностью, в чем мы с Муром уже имели возможность убедиться.
Мариола не обладала выдающимися формами, но это придавало ей вид юного неоформившегося еще прекрасного создания, сошедшего прямиком с гобеленов, вышитых мастерицами Заозерья.
В розовых рюшах она была удивительно хороша, хотя должна бы выглядеть вульгарно.
Играла Мариола посредственно, но незатейливая роль не требовала от нее особых усилий. Прекрасная Олиень, чью роль играла Мариола, в основном рыдала и вздыхала, сидя у фонтана или на маленькой лавочке в самом углу сцены.
А ведь Оруан и правда не стеснен в средствах. Если хотя бы половина украшений на Мариоле не искусная подделка…
Так вот, Мариола заламывала руки, закатывала глаза и в общем изображала жертву падучей. Было заметно, что сама она вряд ли страдала когда-нибудь от неразделенной любви и слабо себе представляла, что еще, кроме рыданий и томных вздохов, может представить публике. Публика следила за страданиями Олиени, которые старалась преувеличить Мариола, затаив дыхание.
Виновником страданий Прекрасной Олиени был Гарет. К какому прославленному роду Рутина Яра мог относиться Гарет, чтобы о нем не погнушались упомянуть в историческом представлении, напрямую не говорилось. Хотя повсеместно в королевстве история Лоэнринов была на слуху. Имя их не удалось предать забвению, а потому, за давностью лет, попытки прекратились. Но Оруан проигнорировал снятие королевского запрета на упоминание имени Лоэнринов (который раньше создавал достаточно неловких моментов в объяснении исторических событий). Видимо, для усиления драматического эффекта.
Ну, так вот, судя по способностям, этот Гарет был из Лоэнринов. Гарет и Олиень оказались настолько легкомысленны, что поклялись друг другу в любви на крови. А кровь Лоэнринов — мощный сургуч для запечатывания магических клятв. Когда темноволосый актер заверял, взяв Мариолу за запястья: «Теперь назад дороги нет, моя ты, Олиень, навек!» — зал разом выдохнул.
— Дальше начнется великая магическая война, — сообщил бургомистр. Оруан буквально навязал нам с Муром его общество. Впрочем, Муру было все равно лишь бы скрыться от Шарлотты Грац. Птичка определенно не без умысла попалась нам на глаза, когда мы шли в театральную ложу. Выглядела она крайне раздраженной, и Агат счел необходимым подойти. Я расслышал, как он говорил ей: «Лотти, не лучше ли оставить на потом». Ну, или что-то вроде этого. Бургомистр был не один, а с супругой и она с укором взглянула на нас, когда Одэ решил прокомментировать происходящее. Бургомистр не дрогнул и продолжил:
— Гарет, конечно, уедет в Рум.
Так и случилось. И пока Гарет отсутствовал, коварные родственники внушили Олиень, что он предал короля и погиб, покрытый позором. Ах да. У Гарета, разумеется, был соперник (звали его Деспар), который по какой-то причине больше нравился родичам Олиени. Он, конечно, был другом Гарета, но в любви, как говорят, и дружба не аргумент. Деспар надеялся, что отчаяние приведет Олиень прямиком в его утешающие объятия. Но девушка удивила всех тем, что спела весьма печальную песню на берегу пруда, а потом в нем и утопилась. Мариоле печаль не далась, но в пруд она прыгнула весьма натурально, присев перед броском. Со дня пруда отчетливо донесся грохот, слегка подпортивший драматизм момента, но зрители были слишком увлечены трагедией.
Исчезновение со сцены Мариолы не завершило представление. Потому что с войны внезапно вернулся драматично поседевший и весьма натурально охромевший Гарет. Его появление шокировало горожан, и они даже сплясали по этому поводу замысловатый танец. Вопреки ожиданиям, Гарета не арестовали и не сдали королевскому патрулю, искавшему скрывавшихся Лоэнринов. Расстроенный этим обстоятельством Деспар решил обмануть и Гарета тоже.
Плохие вести, мой старый друг: Случилось так,
