Я видел этого человека лишь однажды. Впечатление он на меня произвел весьма сомнительное. Вряд ли он держал в голове, что рядом с ним могут находиться люди и часто уходил в собственные мысли. Лицо его при этом делалось столь страшным, что немногочисленные слуги боялись завести с ним разговор. Еще он был абсолютно сед, безус и безбород. Не стар, должно быть, и оттого белоснежная шевелюра его сбивала с толку. У баронета был сын лет пяти, не старше. Тихий запуганный мальчишка.
Вот и все мои воспоминания. Путешествие то оказалось весьма утомительным, я как-то умудрился заболеть и задержал мать, провалявшись в жару два или три дня. Мои мечты побывать в Сыром Ущелье и увидеть там хотя бы одну легендарную тварь, о которых так много рассказывают люди, не исполнились. Я забыл почти все, что связано было с нашим пребыванием в Громовинке. Матушка рассказывала, что я спас сына баронета, когда тот упал в реку. Этого моя память также не сохранила.
Я бы впредь никогда не вспомнил имя Рутаро Агата, если бы однажды дождливым вечером его сын, похожий на призрака, не заявился в мой дом с новостью о том, что его наняли убить меня любым доступным способом.
Я спросил, какой именно способ кажется ему наиболее доступным. Мур опустился на колено и с полной серьезностью заявил, что батюшка завещал ему быть верным герцогу Даренгарту, единственно родному человеку на целом свете… Поглядел бы я, как вы воспримете этакое недоразумение, заявляющее о своей готовности служить верой и правдой. Причем мое мнение явно в расчет и не ставилось. Я, конечно, не преминул поинтересоваться, что было бы, завещай папенька Муру сброситься со скалы в синее море. Оказывается, Агат сильно сомневался, что без веских причин родитель мог бы решиться на такое. Но если герцог пожелает… Чувствуете, как повеяло сумасшествием? Ну да пожалеем несчастного, который жил на краю Сырого Ущелья и чудовищ видел наверняка почаще, чем живых людей.
Ситуация была настолько абсурдная, что я не выставил Мура за порог, не велел слугам схватить его и даже не попытался снести ему голову в качестве наказания за попытку опорочить память моей матери.
Между прочим, мне показалось забавным, что у меня внезапно объявился брат. У Мура открылся весьма занимательный магический дар, который мог бы помочь ему проникнуть в поместье без моего ведома… И пока я размышлял, что мне делать с внезапно объявившимся развлечением, этот олух заявил, что готов служить мне на любых условиях, даже если я пожелаю подчинить его правом майората. Я был уверен, что он бравирует. Но его спокойствие и уверенность постепенно начали раздражать. Сложись обстоятельства иначе, вряд ли я довел бы ритуал подчинения крови до конца.
О сговоре нашем знал один лишь Трин, но он благоразумно помалкивал. А когда очередная записочка от помощника давала мне основание покинуть поместье, еще и честил Мура на все корки. Раз уж меня ругать нельзя. Герцог все-таки!
Вот так оно все и было.
***
Я остановился у постели. Мур почти терялся среди серых простыней. Его лицо казалось невнятным пятном на подушке.
И чего ты добился, идиот? Если бы я узнал раньше, смог бы поймать тех, кто это сделал. А что теперь? Когда я был так близко!
Я склонился над ним. Запах гниения и лечебных снадобий ударил в ноздри. Беспомощность. Правая нога пострадала более всего. Чем они его так? Боялись, что сбежит… Мур мог бы справиться с замком на цепи… Сломанные ноги — дешево и сердито. Плюс пленник разбит не только физически, но и морально. Удобно, как ни посмотри.
Мур открыл глаза. Бессмысленно уставился в пространство. На самом деле, он не видел и не слышал меня. Это только оболочка, подчиняющееся приказу крови. Всего лишь память, еще теплящаяся в умирающем теле.
Ярость клокотала уже у самого горла. Я достал нож. На рукоятке — герб Даренгартов: меч и птица. Не клятвенный кинжал, но тоже сгодится. Я полоснул ножом по ладони.
— Правом майората требую ответа!
Мур застонал и как будто попытался отвернуться. Да ты еще и сопротивляешься, мерзавец?! Я, уже не деликатничая, ухватил его окровавленной ладонью за исцарапанное горло.
— Я мог бы допросить тебя здесь и сейчас. А потом — бросить подыхать, идиот, — процедил я. — Назови причину, по которой не подчиняешься мне!
Мур захрипел. Я понял, что слишком крепко сжал его горло. Ослабил хватку, но руку не убрал. Взгляд Мура все еще блуждал. Зрачки тускло поблескивали, словно были затянуты бельмами. Ладонь нестерпимо жгло. Когда же Мур все же разлепил треснувшие губы, я уже знал, что услышу. Хотелось отдернуть руку и разорвать Клятву. Прямо сейчас, кричали инстинкты. Как это Армиль понял, что происходит еще когда я только искал Мура? Мог бы сказать сразу, а не ходить вокруг да около.
Светлые духи! Да в Рутином Яру действительно оживают легенды. Не может быть… не может быть, чтобы Мур столкнулся с заклинателем крови. Это также вероятно, как встретить единорога…
