— Значит, я позвоню тебе в ближайшем будущем… — пообещал я, прикидывая, когда смогу выкроить время. В следующее мгновение меня осенило: в выходной день лично мне ничто не мешает отправиться на культурную прогулку. — А теперь поговорим о литературе? Полагаю, ты много читаешь?
— Достаточно, — усмехнулась она. — Как сказал Фернандо Пессоа, литература, как и все искусство, — это признание того, что жизни нам не достаточно. А ты?
— Я разделяю твое мнение. Для меня книга — это возможность путешествовать, не выходя из дома, и общаться с людьми, которых я не знаю, в том числе из других эпох.
— Как это чудесно — встретить человека, который разделяет твои мысли… — проговорила она мечтательно. Глаза ее сияли, что доставляло мне неимоверную радость. Пьера встрепенулась, будто осознала, что сказала нечто непозволительное. — Поистине жаль, что нынешние дети читают очень мало, предпочитая книге телефон. Ведь с начитанным человеком всегда есть о чем поговорить, даже если у вас совершенно разные увлечения!
— Они и общению предпочитают телефон, — со вздохом заметил я. — Но я не представляю, как детям привить любовь к чтению. Моя старшая дочь читает много и с самого детства, хотя в те времена мы с женой снимали квартиру в Перудже и почти не имели в доме книг. Двойняшки родились в доме, доставшемся мне по наследству, в котором собрана огромная библиотека. Они постоянно видели Иоле за книгой да и меня в редкие минуты, а заставить их читать нереально.
— Увы, я это заметила. Не в укор тебе сказано. Просто я сходу могу отличить студента читающего от нечитающего.
— Да. Потому что читающий ребенок — это думающий ребенок.
Пьера смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Я и сам удивился своему философскому настроению. Наверное, так на меня действовала близость профессора по итальянскому.
— Нечто подобное я все время говорю своим студентам, — произнесла она странным голосом. — Тебе двойняшки сказали?
— Нет. Мне это кажется очевидным фактом, — пожал я плечами. Это было правдой. Книги учат думать. Не обязательно читать художественную литературу, нон-фикшн вполне считается, главное — читать, развивать мозг. Играми на смартфоне и чатами его не разовьешь. Впрочем, хватит умничать. — И что ты читаешь? Порекомендуй мне что-нибудь. Полагаю, советы профессора по итальянскому бесценны.
— Не думаю, — усмехнулась Пьера и отрицательно покачала головой. — Как профессор итальянского, я знакомлю своих детей с итальянскими и мировыми шедеврами, с которыми обязан познакомиться любой культурный человек. Но мои личные предпочтения не могут быть лучше, например, твоих. Все, что за рамками программы, — дело исключительно вкуса.
— Так поведай мне о твоих вкусах, я жажду их узнать.
Пьера опустила глаза, потом стеснительно подняла их.
— А если я читаю любовные романы? Будешь смеяться надо мной?
— Смеяться? Нет, конечно! Над вкусами разве смеются?
— Полагаю, ты читаешь что-то более мужское, брутальное?
— Может, я удивлю тебя, но я всеяден. Читаю то, что зацепит. Иногда слушаю мнения знакомых, но чаще просто захожу в книжный магазин, читаю аннотацию, листаю несколько страниц. Так могу целый час провести среди стеллажей и уйти с внушительной стопкой книг.
— Мамма мия… — Она снова смотрела на меня большими глазами, а я не понимал, отчего такой восторг. Хорошо, она была догадливой, прочитала мой немой вопрос и ответила: — Я точно такая же: часы провожу в книжном магазине и выбираю книги, долго листая их прямо возле стеллажей. Иногда зачитываюсь прямо в магазине.
— А в конец заглядываешь? — поинтересовался я хитро.
— Только когда бывает очень страшно, до конца еще долго, а в героев уже влюбилась. А ты?
— Никогда, — мотнул я головой. — Итак, книга, которая потрясла тебя до глубины души?
— «Маленькая хозяйка большого дома». — При этих словах она смело посмотрела мне в глаза.
— Джек Лондон.
— Читал?
— Читал. Драматичная вещь. Выбор между двумя любимыми людьми очень жесток.
— Я всегда считала, что невозможно любить двоих одновременно…
— Книга изменила твое мнение? — Я затаил дыхание, не знаю почему. Наверное, потому что разговор вышел на тему любви.
Пьера вздохнула и погрузилась в недолгое молчание. Потом одарила меня взглядом, значение которого я не мог понять.
— Нет. Я по-прежнему считаю, что невозможно одинаково любить двоих. Чувства всегда разные, и одно из них должно быть сильнее.
Я тоже погрузился в раздумье. Лично я в такую ситуацию ни разу не попадал. И не хотел.
А меж тем, наши тарелки опустели, да и время торопило меня вернуться на работу, даже если я очень не хотел вспоминать о том, что сегодня рабочий день. Я мечтал о прогулке с Пьерой до самого вечера…
Я оплатил обед, хотя Пьера и протестовала, и мы вышли на улицу. Дождь уже прекратился, но ручьи по-прежнему бежали по мостовой. Пьера остановилась перед входом.
— Мне в другую сторону…
— Как жаль! — огорчился я. — А мне уже надо бежать в офис.
— Конечно, у тебя еще целый вечер впереди.
— Я позвоню тебе в ближайшее время? Ты обещала полюбоваться со мной скульптурами.
— Буду рада, — наконец-то призналась она, причем совершенно свободно.
