Мадонна, почему я?! Меня еще во сне это возмутило! Я уже позаботился о троих своих детях, почему я должен еще пристраивать чужих?! Но если считать сон вещим, то получается, моя задача — убедить Элио быть нормальным отцом, а не
Впрочем, я не верю в вещие сны.
— Сегодня ты совсем помятый! — сделала мне комплимент Эмма, едва я вошел в офис. — Слушай, ты, похоже, стареешь.
— Спасибо, ты очень любезна. — Мне невыносимо хотелось показать ей язык.
— Глянь на себя! Причесаться забыл, рубашку застегнул неправильно. Старческая рассеянность, — поставила она диагноз.
Я испуганно повернулся к зеркальной створке шкафа. И ужаснулся. Хорошо, я езжу на работу на личном транспорте, а то ведь стыдно в таком виде людям на глаза попадаться. По-быстрому перезастегнув рубашку, я рукой пригладил растрепанную челку и обернулся к Эмме.
— Теперь лучше, — одобрила она, оценивающе оглядев меня с ног до головы. — Ты что, дома не ночевал, а потом убегал от внезапно вернувшегося из командировки мужа?
— Фу, какие пошлости! — поморщился я. — Между прочим, я с замужними не связываюсь: не могу позволить себе умереть, мне еще детей надо довести до ума.
Эмма неопределенно хмыкнула.
— Тогда от кого ты сбегал так поспешно, что даже рубашку застегнул неправильно?
— От проблем, — пробурчал я, с тяжелым вздохом садясь в кресло. В голове у меня не было ни одной конструктивной мысли, и как работать весь день, я вообще не представлял. Впервые я пребывал в таком разрушенном состоянии, и меня отчего-то терзало неприятное предчувствие, что разрушен я отнюдь не до самого основания. Я подпер тяжелую голову руками и прикрыл глаза в попытках хоть чуть-чуть собраться с мыслями.
— Амато… — На плечо мне легла теплая рука. — Не нравится мне твое состояние. Что случилось?
Я убрал ладони от лица. Наверное впервые я видел Эмму такой серьезной. Невыносимо захотелось рассказать ей об Элио. Я действительно не знал, что делать с ним, чувствовал себя заблудившемся в лабиринте. А мне еще надо было подумать о судьбе Каролины…
— Двойняшки мои по весне умом тронулись. Одна связалась с сорокалетним, а я не сильно уверен, что у него к ней серьезное чувство. А второй… А второй вознамерился стать отцом ребенка неизвестно от кого.
— Настоящий бразильский сериал! — восхитилась Эмма. Я ее энтузиазма не разделял, потому лишь криво усмехнулся, а она уточнила: — Ты шутишь?
— Если бы…
Несколько мгновений она молчала, так и не убрав руки с моего плеча.
— То есть как с сорокалетним?! — наконец спросила она.
Я повернул голову и посмотрел ей в глаза.
— Странно, что это тебя заботит куда больше, чем ребенок неизвестно от кого, — сыронизировал я. Ситуация, в которую вляпался Элио, казалась мне куда хуже, ведь в игру вступал ребенок!
— Ну, переспать с кем ни попадя, дело нехитрое. А вот двадцать два года разницы… Я просто представила твою девочку с тебе подобным мужчиной. Необычненько.
— Кому ты это говоришь! — Я всплеснул руками.
— И потом, некоторые в твоем возрасте далеко не такие красавчики, как ты, хоть сегодня ты и не в форме… — продолжала она рассуждать.
— Он красавчик, — нехотя признал я.
— Ну, тогда уже лучше. — Ее лицо даже просветлело, чего нельзя сказать о моем лице.
— Да ничего не лучше! Я уверен, что он ее не любит!
— Просто сексом занимается?
— Санта Мадонна! — Я вскочил, бесцеремонно скинув с плеча руку Эммы, и нервно прошелся до окна. — Надеюсь, нет. Надеюсь, пока топит свою тоску в общении с ней.
— Все более интригующе. Что ты хочешь этим сказать? — В глазах Эммы зажглось неподдельное любопытство.
— Ничего конкретного, все это на уровне подозрений. Я с Иоле говорил на эту тему, ей тоже показалось, что в глазах этого мужчины притаилась какая-то драма, и впоследствии это подтвердилось рассказом одного общего друга. Но рассказом весьма поверхностным, ничего толком не раскрывающим. И как вытащить наружу его историю, я не знаю.
— Хочешь использовать драму, чтобы заставить его оставить в покое Каролину?
— Ты догадлива.
— Будь осторожен. Твоя дочь может возомнить себя Великой Спасительницей, способной залечить его раны. А он потом все равно вернется к своей жене.
— Жены вроде нет.
— Тогда почему же ты противишься? Ну, кроме того, что он старый. Для нее, — уточнила Эмма, но я уже скривился. — Да не обижайся ты! В качестве парня восемнадцатилетней девчонки правда старый.
— Я противлюсь именно этому! — сказал я, оставив ее реплику без комментария. — Он использует ее, а потом пойдет своей дорогой. Что у них может быть общего? Он взрослый мужик, а она девчонка. У нее в голове одни дискотеки, тусовки и — иногда — будущие экзамены. А что в голове у него, я понятия не имею.
— А Каролина, конечно, пригрозила тебе, что если только ты попытаешься их разлучить, она уйдет из дома?
Я воззрился на Эмму большими глазами.
— Тебе Дами что ли рассказал? — догадался я мгновением позже.
— Дами? Нет, с ним я ни о чем подобном не говорила. Это лишь мое предположение. И, судя по всему, я угадала.
