Сидеть внутри кареты, где я провела столько откровенно страшных минут, не было уже никаких сил, и мы с Андрэ поспешили наружу, пока лорд-канцлер не переменил решения. Нас застали врасплох посреди дороги, идущей через лес. Что ж логично, часто растущие деревья – лучше места для засады и не придумать. Лошади со светящимися глазами безвольно топтались рядом, и я вспомнила, что к счастью в нашем увеличившемся отряде, помимо убитого Томаса, был еще один маг, способный брать животных под контроль. Видимо его сила сейчас и действовала на животных, не позволяя тем в ужасе рвануть в неизвестность. Воздух после битвы был словно наэлектризован и пах озоном, ветви и стволы ближайших деревьев были покорежены, повсюду на земле валялись их обломки, кучи стрел усыпали пространство вокруг, а все полотно дороги было испещрено рытвинами, оставшимися от энергетических сгустков. Дышалось, несмотря на все это, легко. Миновавшая угроза не сжимала больше грудь и не била набатом в голове.
– На такое я не подписывался! – выполз откуда-то из-под козел наш извозчик. Его простой костюм был весь перепачкан, руки, сжатые в кулаки, тряслись от беспомощности, испуга и гнева, а дыхание было частым от только что пережитого стресса.
– Можете прямо сейчас отправляться обратно, – невозмутимо предложил ему Его Светлость. – Разумеется, без кареты, потому что никто вам ее не отдаст, пока не выйдет срок нашего договора.
– Но ваши люди не упоминали, что в пути нас будут пытаться убить!
– Путешествия – вещь всегда опасная, – напомнил лорд-канцлер. – К тому же, все ваши риски были оплачены более чем щедро, а сами вы находитесь под защитой лучших воинов Королевства. Уйти или остаться – решать сейчас вам. Но не забывайте, что за государственную измену у нас предусмотрена смертная казнь, а мы сейчас находимся на задании особой важности. Далеко не отходите, – скомандовал уже нам с Андрэ Его Светлость, потерявший всякий интерес к побледневшему враз кучеру, и подошел к Джереми, лежащему неподалеку. Через мгновение тот открыл глаза, повинуясь магии лорд-канцлера, перевернулся через бок и встал на колени, руки сложил за спиной. А я вспомнила, как Его Светлость рассказывал, что воздействие его магии на человека увеличивается со временем, которое они проводят вместе. Видимо, власть лорд-канцлера над людьми, состоящими у него на службе, очень велика.
– Подчиненные лорда Вестона проходят особый ритуал, который позволяет его магии обходить любые блоки, защитные артефакты и заклинания, – подсказал тут же Андрэ. – Это одно из условий поступления к нему в прямое подчинение.
– Говори, – устало произнес Его Светлость.
Джереми повесил голову и произнес:
– У них моя семья. Жена и две дочери…
– Ты давал присягу! – повысил голос лорд-канцлер, но на его лице не дрогнул ни единый мускул. Трудно было сказать, насколько сильно его задело подобное предательство. – Пятнадцать лет… Пятнадцать лет ты служил нашему Королевству и лично мне верой и правдой! Почему ты не пришел за помощью, когда узнал, что твои близкие в беде?
– Жена активировала на мне заклинание слежения, когда я последний раз был дома. Я опустил всю защиту, и она воспользовалась этим моментом. Не знаю, что эти люди ей наговорили и как смогли убедить, но я оказался под колпаком. С той самой минуты все мои слова и действия тут же передавались их магу. Утром, когда я проснулся и обнаружил на себе заклинание, Евы вместе с девочками уже не было дома, а на столе в гостиной я обнаружил письмо с четкими указаниями. Если бы я пошел к магу и снял заклинание, они бы тут же убили моих девочек, – Джереми поднял лицо, по его грязным щекам текли слезы.
– Как они передавали тебе указания?
– Я сам с ними связывался по свитку, когда выдавалась такая возможность, передавал сведения о ваших планах и о передвижении отряда.
– Как сумел скрывать эмоции?
– Они оставили мне особый напиток, который гасил любые переживания и делал меня ко всему равнодушным. Я должен был пить его каждое утро, чтобы вы ничего не заметили.
– Травил герцога ты?
– Оба раза я, – не стал скрывать Джереми и обратился ко мне: – Простите, госпожа Мари, я не хотел, чтобы вы тоже пострадали.
Что на это ответить, я не знала. Сказать, что все понимаю и не обижаюсь – значило бы солгать, а злорадствовать над человеком в его положении не позволяла совесть. Вместо меня заговорил Его Светлость:
– И, тем не менее, госпожа Мари твоими стараниями стоит одной ногой в могиле. Как и вся твоя семья. Потому что, если, согласно нашим законам, я тебя сейчас казню, ты сам знаешь, что случится с твоими родными, как только твои наниматели поймут, что заложники для них стали бесполезной обузой, которая ко всему прочему слишком много знает. С предателями на войне разговор короткий.
