Этой ночью я почти не спал. Все-таки знакомство с новыми соратниками здорово выбило меня из колеи. Сами-то они дрыхли без задних ног, завернувшись в теплые меховые одеяла из неиссякаемых запасов нашего могущественного интенданта Джинна, утомленные собственным воскрешением из мертвых, долгим путешествием и дружеской беседой.
Я все взвесил и был вынужден признать, что новые знакомые мне очень понравились. Вообще-то я уже давно уяснил, что в мире не так уж много людей, которые могли бы стать моими хорошими приятелями. К этому факту я относился совершенно спокойно: нет – и не надо. Я довольно равнодушен к людям – с тех пор, как мне стало скучно активно их не любить.
Но – наверное, это один из законов насмешливой природы – чем меньше восторгов вызывает все человечество в целом, тем больше шансов у какого-нибудь незнакомца задеть таинственную, тонкую струнку в твоем сердце. Достаточно пустяка: неожиданно отчаянной улыбки, поворота головы, когда лицо случайного собеседника вдруг на миг становится лицом ангела, золотистой искорки веселого безумия, всколыхнувшей темное болото тусклых глаз, – и ты вдруг понимаешь, что готов на все, лишь бы вдохнуть свою, настоящую жизнь в это удивительное, чужое существо, а потом развернуть его лицом к небу и спросить, задыхаясь от благоговения перед свершившимся чудом: «Ну вот, теперь ты видишь?»
Я ворочался с боку на бок, неуместный романтический бред не желал выветриваться из глупой башки. Кажется, я здорово влип, эти незнакомые ребята, будущие «генералы», или как их еще называть, уже удобно устроились в моем сердце и не собирались оттуда выметаться. Лиха беда начало – вместе с нежностью к новым знакомцам во мне просыпалось чувство ответственности за судьбу человечества, отдельные представители которого неожиданно оказались такими симпатичными ребятами. Часа через три после полуночи оно окончательно проснулось, обнаглело и начало вопить во весь голос – как всегда, более чем не вовремя! К сожалению, у меня настоящий талант превращать чужие проблемы в собственные.
Кроме этих лирических переживаний было еще кое-что. Я все время ощущал чье-то враждебное присутствие. Я мог спорить на что угодно, что моя кровожадная поклонница Уиштосиуатль бродит где-то поблизости. Ее присутствие не столько пугало меня – поди напугай человека, в запасе у которого имеется еще шестьсот шестьдесят четыре жизни самого отменного качества, – сколько действовало на нервы, как назойливый плач младенца в соседней квартире.
Уснуть мне удалось только на рассвете, а когда я проснулся, солнце уже стояло довольно высоко над горизонтом. Мои новые знакомцы дружно завтракали у гаснущего костра и недоверчиво поглядывали на дромадеров, каковые, по мнению Джинна, теперь полагались им по штатному расписанию.
Я решительно отбросил в сторону одеяло, вскочил на ноги и закутался в плащ, ярко-зеленый цвет которого больше не вызывал у меня возражений. Человек, знаете ли, ко всему привыкает.
Я не стал возмущаться по поводу отсутствия горячего душа и утренней газеты – мне было не до того. Какая-то часть моего существа лихорадочно дрожала от нетерпения и требовала немедленных действий. Никаких водных процедур, никакой уютной болтовни с новыми приятелями за чашечкой чая. Пора ехать дальше – я и сам не знал куда. Впрочем, можно считать, что все-таки знал: на север, куда же еще?
Чашку чая я все же потребовал, но уже после того, как взгромоздился на спину Синдбада. Пить утренний чай в седле, в полном боевом вооружении, укрывшись от горячих солнечных лучей в тени волшебного щита, – в этом был некий своеобразный шарм. У моего Синдбада оказалась удивительно ровная поступь. Я не расплескал ни капли драгоценного Эрл-Грея. Совокупность всех этих приятных фактов вынудила меня продемонстрировать небу благодушную улыбку.
– Тебе начинает нравиться твоя новая жизнь, Владыка? – спросил Джинн, принимая из моих рук и отправляя в небытие пустую кружку.
– Наверное, – согласился я. – Ну не то чтобы она мне действительно так уж нравилась. Просто я понемногу смиряюсь с тем фактом, что теперь моя жизнь будет именно такой, какая есть.
– Мудрый подход, – похвалил меня Джинн. – Обернись-ка назад, Владыка. Твоему взору предстанет воистину впечатляющее зрелище.
Я послушно обернулся и обомлел: оказывается, до сих пор я совершенно не представлял масштабов затеянного мероприятия. Неспокойный океан разномастных человеческих тел затопил пустыню до самого горизонта. Мухаммед и наши новые коллеги возглавляли процессию: они ехали в ряд следом за мной, держась немного поодаль. Черная пелерина Доротеи трепетала на ветру, князь Влад величественно возвышался на спине своего дромадера и со сдержанным интересом косился на оживленно жестикулирующего Анатоля. Думаю, тот как раз приступил к подробному изложению романа Брема Стокера, как и обещал. Мухаммед пялился на небо с блаженной улыбкой божьего избранника – надеялся обнаружить среди облаков какое-нибудь мудрое изречение из Корана, я полагаю.
