– Да, в свое время меня тоже занимала судьба смертных, которые, сами того не ведая, поселились по соседству с входом в Аид, – оживилась она. – И даже не поленилась разузнать подробности. Можешь не слишком о них печалиться, Один. На протяжении многих столетий здесь жили суровые, полудикие мудрецы, которые умели черпать силу от такого соседства. А когда им на смену пришли неприкаянные бродяги, отважившиеся пересечь Океан в поисках лучшей доли, ни они, ни их потомки вообще ничего не заметили, тупицы! Можешь себе представить?.. Впрочем, лучшие из них все-таки что-то смутно чувствовали. Среди жителей этих мест было на удивление много мастеров сочинять страшные истории, которые так любят их соплеменники. Эти бедняги смертные, из числа умельцев толочь воду в ступе, все недоумевали: и почему это маленький штат Мэн подарил миру столько писателей?
– Так что, эта мрачная земля породила много скальдов? – обрадовался я. – Славно! Вместо того чтобы дрожать от страха или предаваться унынию, они просто слагали истории, способные напугать жителей других мест. Какие молодцы! Нет, все-таки они были не безнадежны, эти недолговечные обитатели Митгарда. Не зря я тратил столько времени, чтобы их растормошить!
– Ты настоящий безумец, Хрофт! Только тебе могло прийти в голову, что умение сочинять увлекательные истории может оправдать бессмысленное существование смертных, – горько усмехнулась Афина.
– Нет, я не безумец. Это ты не видишь дальше собственного носа, Паллада. Знала бы ты, сколь причудливые вещи случаются во Вселенной, когда хороший скальд переплетает слова, обратив лицо к небу!
– Ладно, что толку с тобой спорить? В любом случае их больше нет, этих твоих «скальдов» – ни скверных, ни хороших. А мы уже пришли. Видишь? Это и есть вход в обитель мертвых. Уж он-то ни капельки не изменился.
Перед нами зиял темный провал. Это не было похоже на пещеру, яму или дверь. Просто пятно пустоты, словно грубая заплата на тонкой ткани реальности.
Афина нерешительно затормозила на самом краю, пропуская меня вперед. Вот уж не подозревал, что Олимпийцы настолько привязаны к Серединному миру. Все-таки они, при всем своем несовершенстве, подобны мне и моим родичам. Но вот поди ж ты, храбрая Паллада робко топталась на пороге иной реальности, как обыкновенная юная колдунья из смертных.
Я не стал растягивать удовольствие. Взял ее за руку и шагнул в темноту. Наши ноги тут же увязли в прибрежном иле. Бурая речная волна лизнула мой сапог, словно пробуя его на вкус, и неохотно отползла назад.
