– Я понимаю, к чему ты клонишь. Но не забывай, я все еще принадлежу к числу великих богов. Перед тобой не глупая девчонка, заплутавшая в темном лесу. Я могу отыскать вход в царство Аида, руководствуясь чутьем, а не знанием каких-то примет. Мое сердце говорит мне, что вход рядом, значит, так оно и есть.
– Не серчай, Паллада, – примирительно сказал я. – Просто сам я ничего особенного не чувствую в этом месте.
– Правда? – удивилась Афина. – Ну ничего, небось почувствуешь еще.
Она обошла свой ненаглядный «Бристоль», убедилась, что с ним все в порядке, хлопнула ладонью по изображению черного кота с желтым бантом на шее. Изображение тут же ожило, соскользнуло на землю, с удовольствием потянулось и визгливо мяукнуло. Афина погладила кота, и под ее рукой он начал расти. Кот рос, пока не превратился в настоящее чудовище, голова которого почти достигала верхушек деревьев. Как и все Хранители, которых мне доводилось встречать до сих пор в домах Олимпийцев, кот оставался плоским как тень.
– Теперь мой «Бристоль» не останется без присмотра, – объявила Афина. – Из этого зверя получился хороший Хранитель. Один из лучших. Мы можем идти.
Она уводила меня все глубже в лесную чащу. Кажется, здесь царили вечные сумерки – не настоящая темнота, а лишь обещание тьмы. Если бы я был не Одином, а кем-то другим, я бы не раз содрогнулся от ужаса. В этих местах царила совершенно непередаваемая атмосфера страха, уныния и отчаяния. Я-то, понятное дело, мог не обращать внимания на зловещее настроение окружившего меня леса, но что, интересно, должны были чувствовать люди, жившие в этих местах на протяжении столетий?
– Что, и тебе не слишком весело? – заметила Афина. – Ничего не поделаешь, Игг, мы уже совсем близко.
– Да нет, мне-то как раз вполне весело. Но я размышляю о людях, которые селились в этих местах. Славно им жилось, нечего сказать.
