– Среди некоторых твоих поклонников бытует убеждение, что приближенные к тебе счастливчики – то есть мы! – пользуются возможностью каждое утро выпивать по глотку твоей благословенной мочи. Я вот думаю, а может, и правда, попробовать такую уринотерапию?..
– На здоровье, – ухмыльнулся я. – Для тебя ничего не жалко.
– Эти красавцы надеются, что если они будут вести себя хорошо, например тысячу раз повторять твое имя перед сном и храбро сражаться, когда-нибудь судьба дарует им такую уникальную возможность. Разумеется, у них есть непримиримые противники. Эти утверждают, что у тебя не может быть никакой мочи.
– Они жестоко заблуждаются.
– Правда? – заинтересованно переспросил Анатоль.
– Не будь это правдой, что бы ты пил по утрам? Давай рассказывай дальше.
– Ага, тебе уже интересно. Что ж, слушай: есть люди, которые считают, что им уготована вечная жизнь, потому что в день Последней битвы будешь убит только ты один. Дескать, твоя смерть удовлетворит прогневавшееся небо, и все будет в полном ажуре. Есть и такие, кто готовится прикрыть тебя грудью, в надежде, что за это им будет даровано «вечное блаженство» по ту сторону жизни и смерти. Некоторые полагают, что Последней битвы вовсе не будет, и ты собрал нас для того, чтобы вечно водить по пустыне, пока это великое путешествие не завершится всеобщим просветлением. А иные думают, что в конце пути ты выберешь лучших из лучших и возьмешь их с собой куда-то в иной мир, а остальным предстоит погибнуть в битве. Теперь они пытаются понять, какими критериями ты будешь руководствоваться, выбирая «лучших из лучших». Попадаются специальные мудрецы, которые заявляют, что им ведомы пути к твоему сердцу. Очень авторитетные умы!
– Ладно, я уже все понял, – вздохнул я. – Людям позарез нужен хоть какой-то завалящий Мессия, который проведет их через пустыню в райские кущи или в нирвану – это уж как получится – умрет за них, если понадобится, а потом воскреснет, если повезет. И за эту небольшую услугу ребята готовы пить мою мочу, тысячу раз повторять мое имя перед сном, и так далее, по полной программе. Если я пущу слух, что мне требуются толпы юных девственниц или младенцев для кровавых жертвоприношений, они еще обрадуются, что дешево отделались.
– А ты не очень-то жалуешь род человеческий, да?
– Я стараюсь жаловать, – вздохнул я. – Аллах свидетель – я так стараюсь! Но вы не даете мне вас любить.
– Мы? – нахмурился Анатоль. – Чем мы-то тебя достали?
– Да не вы! В смысле, не ты, Доротея, Мухаммед и князь Влад. К тем, кто рядом, у меня никаких претензий, дружище. Наоборот, я бы давно рехнулся без нашей болтовни каждый вечер у костра, без твоих фирменных улыбок в девяносто три с половиной зуба и лекций о вреде курения, которые, вне всякого сомнения, весьма актуальны накануне всеобщего конца… В общем, не о вас речь, сам должен понимать.
Я замолчал, представил себе толпы взрослых людей, совершенно серьезно твердящих перед сном мое драгоценное имя, и резко заключил:
– Дерьмо это все!
– А с чего ты вообще так завелся? – удивился Анатоль. – По-моему, это просто забавно.
– Забавно, – печально согласился я. – Обхохочешься… А знаешь, вполне возможно, что этот мир так быстро подошел к концу только потому, что все боги преисполнились отвращения к молящимся.
– Ты так думаешь? – заинтересовался он.
– Ага. Некоторые так называемые тайны мироздания начинаешь понимать на собственном опыте.
Я помолчал, собрался с мыслями и продолжил:
– Как бы я там ни отнекивался, когда вы поднимаете шум вокруг моей «божественной природы», вы все равно посылаете меня подальше и продолжаете подозревать, что я – это очень круто. Ладно, давай на время предположим, что так оно и есть. В таком случае вполне можно допустить, что многочисленные боги, которым молилось человечество на протяжении тысячелетий, – примерно такие же ребята, как я, веселые странники, ссутулившиеся под грузом собственного могущества и одиночества, со своими причудами и переменчивым настроением… Кстати, познакомившись с Афиной и Одином, я подозреваю, что примерно так оно и есть.
– Познакомившись с тобой, я тоже начал подозревать нечто в таком роде, – улыбнулся Анатоль.
– Вот и ладно. А теперь сам подумай: на кой черт таким ребятам чьи-то коленопреклоненные молитвы? Если богам что-то и нужно от людей, так это чтобы среди них нашелся кто-то, способный составить им хорошую компанию, разделить их одиночество. И, если уж на то пошло, взвалить на свои плечи часть их обременительной ноши. Почему бы людям не взять на себя ответственность за собственную судьбу, вместо того чтобы бормотать очередную молитву? Это был бы достойный жест. Именно та жертва, которую давным-давно ждут боги. Впрочем, судя по тому, что сейчас творится на этой прекрасной земле, они уже перестали надеяться и махнули на все рукой. А ведь это только звучит так страшно: «взять на себя ответственность», а на самом деле… Хочешь, расскажу одну историю?
Анатоль нетерпеливо кивнул.
