Однажды в кабинет, где проходил подготовку Макки, пришла Цейланг, уселась в сторонке и принялась внимательно смотреть на него, чем вызвала у чрезвычайного агента приступ почти животной ярости. Сейчас он с радостью взял бы в руки синий металлический ящик, но, поскольку теперь сан легума защищал его от нападений и подозрений, синий ящик убрали в священное хранилище. Макки никогда его не увидит, если, конечно, ему не придется выступать на судебной арене. Цейланг тоже так и осталась вопросом без ответа, наряду со многими другими вопросами. Зачем эта женщина-урив пришла сюда? Она же все равно здесь ничего не делает. Он подозревал, что говачины разрешили Цейланг следить за ним с помощью изощренного дистанционного шпионского оборудования. Но почему она в таком случае предпочла явиться сюда лично? Для того чтобы он знал, что за ним наблюдают? Возможно, это было частью подготовки, которую проходила у говачинов эта уривка. Вероятно, у говачинов возникли проблемы, которые в будущем могли разрешить только уривы. Теперь говачины тренировали уривку так же, как раньше они тренировали его самого. Почему? Какие способности уривов могли их привлечь? Чем эта уривка отличается от всех прочих уривов? Кому она присягала? Каковы были цели самих уривов?
Это направило мысли Макки в область, которую до сих пор никто как следует не изучал: какие человеческие способности заставили говачинов обратить внимание на него, Макки? Собачье упорство? Человеческое правовое образование? Исключительный индивидуализм человека?
Точных ответов на эти вопросы не было, так же как не было ответов на подобные вопросы об уривах. Тем не менее присутствие Цейланг сильно его интриговало и даже зачаровывало. Макки знал об уривском обществе то, что не знало о нем большинство чужаков, – все же уривы были ценными кадрами Бюро Саботажа. В совместной работе рождалось товарищество, и близкие друзья делились друг с другом очень интересной информацией о своих внутривидовых отношениях. Помимо того факта, что для размножения уривам были нужны триады, он знал также, что уривы никогда не раскрывали способ заблаговременного определения того, какая именно триада сможет обеспечить оптимальное потомство, а именно на этом и держалось уривское общество. Периодически члена триады меняли на другого, похожего, из другой триады. Так обеспечивалось генетическое разнообразие и, что было так же важно, гарантировалось бесчисленное множество личных связей внутри цивилизации. Эти связи поддерживали единство общества в трудных ситуациях.
Один урив в Бюро пытался объяснить это Макки:
– Возьмем для примера ситуацию, когда урива убивают, или, что еще хуже, лишают идола. Виновный отвечает перед миллионами уривов. Все, кого связывают обмены в триадах, отвечают на оскорбление вместе, как единое целое. Это, как я понимаю, родовая ответственность – и, пожалуй, самое верное объяснение нашему поведению. Родовая ответственность вступает в игру всякий раз, когда случаются подобные преступления. Ты не представляешь, каких трудов стоит откомандировать кого-нибудь из нас на работу в Бюро… потому что это означает разрыв связей, разрыв сети взаимной ответственности.
Говачины знают данную особенность общественного уклада уривов. Привлекло ли говачинов именно это качество, или они сделали свой выбор вопреки ему, или решение было принято благодаря каким-то другим особенностям уривов? Будет ли уривский легум сохранять верность своему роду? Как такое возможно? Уривское общество может лишь оскорбить базовые моральные представления говачинов. Народ Лягушачьего Бога еще более склонен к индивидуализму, чем люди. Для говачина семья была частным делом, отгороженным от внешнего мира, и эта изоляция прекращалась только при вступлении в избранный филум.
Сидя возле белого камня на Досади, Макки размышлял об этих вещах, коротая время и прислушиваясь. Инопланетная жара, незнакомые запахи и шумы тревожили его, вызывали неприятное беспокойство. Инструкторы сказали, что ему надо ждать шума двигателя внутреннего сгорания. Внутреннего сгорания! Досадийцы использовали двигатели такого рода, когда выезжали за пределы города, из-за их большей мощности (хотя и по габаритам они были больше) в сравнении с импульсными лучевыми двигателями, которые использовались для передвижения внутри Чу.
– Топливом служит спирт. Сырье поступает с Окраины. Не имеет значения, насколько ядовито это топливо. Брожению подвергают кустарники, деревья, папоротники… все, что поставляют с Окраины.
Вокруг по-прежнему стояла сонная тишина. Макки собрался с духом и приготовился к всякому возможному риску, какому он мог подвергнуться, оказавшись в полном одиночестве на Досади. Вероятно, ему не придется больше побыть одному, во всяком случае с того момента, когда он окажется в кварталах Чу. Он понимал всю тщетность надежд на то, что здесь ему удастся прибегнуть к услугам тапризиота. Арич, рассказывая Макки об одном агенте Бюро, который купил «тапризиотскую страховку», сказал:
– Даже вызов тапризиота не может преодолеть Стену Бога.
