В случае уничтожения Досади закончится контракт с калебаном. Возможно, тапризиоту удастся выполнить посмертную запись воспоминаний Макки. Возможно. В настоящей ситуации такая вероятность вызывала у Макки чисто академический интерес. Калебаны ему кое-что должны. Угроза бичевания звезды представляла такую же смертельную опасность для калебанов, как и для других видов. Эта угроза была реальной и ощутимой. Были обречены все, кто пользовался люками перескока, и охранявшие их калебаны. Фэнни Мэй выразила благодарность Макки по-своему:
– Мой долг перед тобой не имеет конца.
Арич мог привести своих гвардейцев на Досади в готовность на случай, если Макки попытается связаться с другим калебаном. Однако Макки в этом сильно сомневался. Арич позаботился о запрете вызовов тапризиота, но все калебаны обладали общим сознанием. Если бы Арич и его компания и дальше пребывали в благой уверенности, что этот барьер вокруг Досади непроницаем…
Макки заставил себя перестать думать о тапризиотах. Сделать это было нелегко, ведь это потребовало исключительной концентрации на пустоте. Он не должен даже случайно думать о тапризиоте, с бесконечным терпением ожидающем вызова в уютном тепле Главного Центра. Надо изолировать эти мысли от сознания и сосредоточиться на связи с Фэнни Мэй.
Макки живо представил ее в своем воображении: звезда Фиона. Он вспомнил долгие часы их ментальных бесед. Он спроецировал в сознание тепло эмоциональной привязанности, вспомнил недавнее проявление «узловой вовлеченности» с ее стороны.
Макки закрыл глаза, сконцентрировался на внутреннем изображении, которое постепенно пронизало все сознание. Он почувствовал, как расслабилась его мускулатура. Теплый камень за спиной, песок под ним – все это исчезло из сознания. В его представлении остался только сияющий образ калебана.
Эти слова прозвучали не в ушах, а в голове.
– Это Макки, друг Фэнни Мэй. Ты калебан Стены Бога?
– Я Стена Бога. Ты пришел поклониться мне?
Макки понял, что его мысли застопорились. Поклониться? Проекция этого калебана была вторичной и зловещей, в ней не было ничего от пытливой любознательности, которую он всегда ощущал в Фэнни Мэй. Он попытался восстановить прежний чистый образ, вернуть внутреннее сияние контакта с калебаном – нечто похожее на религиозное просветление вдруг затопило его. Никогда нельзя быть уверенным в том, что понимаешь слова калебана.
– Это Макки, друг Фэнни Мэй, – повторил он.
Сияние несколько померкло; голос в голове зазвучал снова:
– Но ты занимаешь точку на досадийской волне.
Это был знакомый способ коммуникации, способ, к которому Макки мог приложить свой прежний опыт в надежде на понимание, на сближение.
– Разрешит ли мне Стена Бога связаться с Фэнни Мэй?
Ответ эхом отдался в его голове:
– Один калебан – это все калебаны.
– Мне надо поговорить с Фэнни Мэй.
– Ты не удовлетворен своим нынешним телом?
Макки отчетливо ощутил свое тело, словно то было куском трепещущей плоти; на него накатило состояние транса, столь знакомого по контактам с калебаном или тапризиотом. Макки с трудом вернул себе способность к здравому мышлению.
– Я Джордж К. Макки. Калебаны в долгу передо мной.
– Все калебаны знают об этом долге.
– Тогда отдайте его.
Он ждал, стараясь не выдать своего напряжения.
Свечение в сознании сменилось присутствием чего-то нового. Новое проникало в мозг удивительно знакомым путем – то был не полный ментальный контакт, а скорее воздействие на области мозга, в которых происходила интерпретация световых и слуховых стимулов. Макки сразу узнал это новое присутствие:
– Фэнни Мэй!
– Что требует от меня Джордж Макки?
Для калебана это было слишком прямолинейное вступление. Осознав это, Макки ответил с еще большей прямотой:
– Я требую твоей помощи.
– Объясни.
– Меня здесь могут убить… э-э-э, завершить мой узел здесь, на Досади.
– На волне Досади, – поправила его Фэнни Мэй.
– Да. И если это случится, если я здесь умру, то у меня есть друзья в Главном… на волне Главного Центра… друзья, которые должны получить все сведения, какие были у меня в мозгу в момент смерти.
– Это может сделать только тапризиот. Контракт с Досади запрещает тапризиотов.
– Но если Досади будет уничтожена…
– Контракт бессрочен, Макки.
– Ты не можешь мне помочь?
– Ты хочешь совет от Фэнни Мэй?
– Да.
– Фэнни Мэй может поддерживать контакт с Макки, пока он находится на волне Досади.
Быть в постоянном трансе? Макки был потрясен.
Она это уловила:
– Транса не будет. Точка связи Макки известна Фэнни Мэй.
– Не думаю. Здесь я не могу позволить себе отвлекаться.
– Это неудачный выбор.
Она была явно раздражена.
– Можешь ли ты снабдить меня личным люком перескока в…
– Не с концом узла, близкого к концу досадийской волны.
– Фэнни Мэй, знаешь ли ты, что говачины делают здесь, на Досади?
– Контракт, Макки.
Ее недовольство было очевидным. Договор калебана нерушим. Досадийский контракт, несомненно, запрещал разглашение сведений о том, что происходило на Досади. Макки был не на шутку обеспокоен. Ему захотелось немедленно покинуть планету. Фэнни Мэй поняла это:
