– Вот, взгляните, – он постучал мелом по доске. – Это схема Минусинской котловины. Много камня, много глины, много ненефтеносных пород. Откуда здесь может быть нефть? Что же касается Западной Сибири, то, несмотря на неудачи, поиск, по-моему, надо продолжать. Нефть здесь есть. Есть, хотя в современных учебниках и написано: «Сибирское Зауралье на нефть и газ бесперспективно». Вот одно свидетельство, – Сомов порылся в кармане своего неглаженного, мешком сидевшего на нем пиджака, достал какую-то скомканную бумажку, развернул. – В тысяча девятьсот тридцать втором году техник-керамик Косолапов отправил в Комсеверопуть докладную записку, в которой отмечал некоторые свои наблюдения. В частности, он написал, – Сомов поднес бумажку к глазам: – «У селения Юган каждые пять – пятнадцать минут со дна реки выбрасывается клубок темной жидкости, принимающий в первые мгновения форму выпуклого кверху полушария, затем расплывающегося по поверхности». Это нефть, товарищи, нефть, – Сомов повысил голос, потряс бумажкой, будто мятый клочок был серьезным вещественным доказательством. – И очень высокого качества. Косолапов опросил стариков, те подтвердили, что выбросы горючие, не уступают керосину. Нефть эту собирают, растапливают ею печи, заливают в керосиновые лампы.
– Покажите хотя бы стакан этого керосина, – подал голос профессор Татищев, – и мы поверим, что нефть есть в Западной Сибири.
– Нефть есть в Западной Сибири, она уже найдена, и вы это прекрасно знаете. На реке Шальне. И не стакан можно показать, а, если хотите, даже цистерну, – не меняя размеренного своего коростелиного тона и даже не поворачивая головы в сторону Татищева, ответил Сомов. – Извините за резкость. Шальновское месторождение – красноречивое и весомое тому доказательство. От Шальны до Югана – добрых восемьсот километров, не меньше. Вот здесь нефть и надо искать, здесь она залегает. Юган и Шальна – это крайние, полярные точки, граница нефтяного региона. Малыгино, интересы которого защищает Корнеев, в самом центре этого региона.
Иногда мы злимся на человека, нам не нравятся его неприятная внешность, неловкие манеры и необычная речь, но потом вдруг случается, что это неприятие идет на спад, и мы чувствуем уже вину перед человеком, которого – надо же! – еще вчера терпеть не могли, он уже не кажется неловким и неудобным. Все это оттого, что возведен некий психологический мостик, наступила пора взаимопонимания – и бывшие недруги становятся друзьями. Хотя не навсегда – лишь на некоторое время, чтобы снова сделаться недругами. Выступил Сомов в защиту Малыгина и зауральской нефти, – и… Корнеев протер пальцами глаза, помассировал виски, ощущая, как едва приметно бьются там плоские легкие жилки, невольно расчувствовался.
– Поиск нужно сосредоточить на малых участках, имеющих благоприятную геологическую структуру, – заканчивал тем временем свое выступление Сомов, – надо бросить туда всю технику, все буровые бригады, а не изымать их… И результаты, они будут, обязательно будут.
– Очень хорошо – кинуть иголку в стог сена и заняться ее поисками, отл-личная идея! – подал голос Татищев. – Вы знаете, сколько стоит один метр пробуренной скважины? А во сколько обходится переброска буровой вышки с одного места на другое? В ней ведь не два килограмма веса, и не три, и не десять… Суммируйте все это и задумайтесь: во что обойдется ваше предложение. Я бы лично тысячу раз отмерил и один раз отрезал, прежде чем замахиваться на такие деньги.
Красное, дубленное всеми ветрами и морозами лицо Сомова покраснело еще больше, пошло темными пятнами, каленым сделалось. Сомов жестко сощурил глаза, не давая разгораться костру, вспыхнувшему было в них, – перепалка все равно бы ни к чему не привела, – проговорил размеренно и скучно:
– Я отдаю себе отчет в сказанном. И считаю предложение разумным.
Следующим выступил начальник геологического отдела, прибывший из Татарии, Козин – сухой подвижный старик, крючконосый, с быстрым взглядом, обозвал Сомова «человеком в коротких штанишках» и, поддерживая профессора Татищева, стал отвергать сомовские предложения. Козин был сторонником Тоболии, считал, что такой континент есть, существует, и если продолжать там поиски, то эта подземная страна обязательно вознаградит нас нефтью.
Обернувшись, Корнеев встретился глазами с Сомовым, кивком поблагодарил его. Подумал: «Был Сомов «солдатом не в ногу», стал «человеком в коротких штанишках». Каждый день жизнь приносит что-нибудь новое, даже новую кличку, – и повернулся к выступающему. Козин, будто взлетающая птица, взмахивал руками, остро поблескивал глазами. – А старикан-то, старикан, красиво воздух сотрясает».
В перерыве к Корнееву, как и в прошлый раз, подошел профессор Татищев, придавил тяжелой ладонью растительность, венчающую его темя, навис над ним грузной глыбой. Корнеев только сейчас рассмотрел, какие колючие глаза у Татищева.
