Мелодию, услышанную мной только раз в жизни. Ту, что всегда звучала у меня в ушах, горела в слуховых проходах, оседала сажей в памяти, чтобы я не забыла ни одной ноты.
Мелодия, которая открыла мне тайну Марлоу.
К тому времени ее держали в палате уже две недели. Врачи стремились оградить ее от избыточного внешнего воздействия. «Сенсорная перегрузка». Я подслушала, как мама сказала это по телефону.
Время от времени я туда заглядывала. Девочка сидела на кровати, уставившись в окно. Если она и чувствовала мое присутствие, то никаких признаков не подавала. Маленькая девочка-зомби. Меня так и тянуло нарисовать на ее лице фальшивую кровь, красные потеки из глаз и рта. Хотелось прочертить каждый ручеек пальцем, а затем мазнуть по своим губам, словно мой рот – бутон розы.
Когда в палате никого не было, девочка протягивала мне ладонь, сжимала мою руку и снова отворачивалась к окну. Я не отстранялась, позволяя ей держать меня за руку сколько потребуется. Ее ладонь была липкой и теплой, моя – холодной. Иногда на коже оставались следы от ее ногтей, длинных и острых, потому что никто не давал себе труда их подстричь. Замечая отметины, она гладила их, затем поднимала на меня глаза, будто извиняясь за причиненный вред.
Так ли это? Чувствовала ли я себя пострадавшей?
Она не говорила ни слова. Ни Мони. Ни врачам. Ни мне. Словно в этом заключалась ее магия, ее волшебная сила. Мы следили за каждым ее действием, ожидая, когда плотина прорвется. Тишина была значительнее любых слов, которые она могла выкрикнуть. Девочка, которая не издала ни звука. Вот кем она для нас оставалась. Таков был заведенный порядок.
Но однажды она его нарушила. Ради меня.
Я услышала, как кто-то напевает. Тихое мурлыканье и вибрация достигли моего слуха прежде, чем я ее увидела. Когда я заглянула в палату, Марлоу сидела на кровати спиной ко мне и напевала нежную мелодию. Приглушенные минорные ноты вонзались в меня, как шрапнель. Продолжая напевать, она медленно повернула голову. Прямая линия ее губ внезапно разделилась, и с них слетели слова – слова песни, которую знали только мы с ней.
Она пела, неотрывно глядя на меня, шевелились только губы. Ее руки лежали на кровати, ноги безвольно свисали, голова была поднята вверх, как у куклы чревовещателя. Она вдруг замолчала и склонила голову набок.
– Моя мама поет эту песню. Ты знаешь, где она?
Я покачала головой.
Девочка продолжила петь, болтая ногами, а когда песня закончилась, отвернула голову к окну и вновь погрузилась в безмолвие.
Я никому не рассказывала о том, что услышала.
Снег к тому времени успел затвердеть. По телу начало разливаться онемение. Я тонула. Погружалась в ледяную пустоту.
Кто-то крепко схватил мою руку и вытянул наверх. Я вздрогнула от холода. Сойер рывком усадил меня на снегу.
– Какого черта вы тут делаете?
Глаза у него округлились, рот был недоуменно перекошен.
Марлоу села рядом со мной и некоторое время молчала. Мы трое переводили дыхание. Наконец она повернулась ко мне и с серьезным лицом, хмуря лоб, спросила:
– Каково это? Каково, когда тонешь?
Марлоу Фин: Я в жизни никого не душила.
Джоди Ли: По слухам, на свадьбе у вас произошла ссора с матерью, Стеллой. Очевидцы утверждают, что вы на нее набросились. И что ваши руки сомкнулись у нее на горле.
Марлоу Фин: Неправда.
Джоди Ли: То есть вы ее и пальцем не тронули?
Марлоу Фин: Она на меня взъелась, скажем так. И очень долго копила злость, пока та наконец не прорвалась наружу.
Джоди Ли: Значит, вы признаете, что ссора с матерью все-таки имела место?
Марлоу Фин: Да. Но я ее не душила.
Джоди Ли: 15 сентября 2012 года фотографы запечатлели, как Марлоу бросается на свою мать. «Безумная Марлоу и мамуля» – писали таблоиды. Позже ее представители заявили о «семейном споре», который якобы вышел чересчур жарким. Стелла Пэк от комментариев воздержалась. Так что же стало причиной столь бурной реакции?
Джоди Ли: Сейчас вы с матерью в хороших отношениях?
Марлоу Фин: Нет. Особенно после того, что произошло.
Джоди Ли: После того, что произошло… Вы имеете в виду то, в чем вас обвиняют? Или свадьбу?
Марлоу Фин: Все вместе.
Джоди Ли: Она с вами говорила? Обращалась к вам?
Марлоу Фин:
Джоди Ли: Печально, когда мать и дочь не общаются. У меня самой есть дочь, и я не могу представить подобного. Вы по ней скучаете? Вам никогда не хотелось с ней помириться?
Марлоу Фин: Я рада за вас и вашу дочь. И за любую мать и дочь, у которых прекрасные отношения. Но к нам со Стеллой это не относится.
Джоди Ли: Вы часто называете ее Стеллой…
