Да, именно злобой, которой оказалось достаточно, чтобы Ладлоу воспользовался неожиданно выпавшим случаем на балу у Послтуэйтов, шансом сыграть злую шутку над старым соперником, а заодно избавиться от без памяти влюбленной Софии.
Г лава 8
София поковыряла вилкой перепелку, которую Хайгейт положил ей в тарелку. Единственный кусочек, который ей удалось проглотить, по вкусу напоминал опилки.
Вечер протекал даже хуже, чем она боялась. За столом царила напряженная атмосфера, все делали вид, что не замечают чопорно любезных выпадов, которыми обменивались и леди Уэксфорд, обсуждая свадебные планы. Впрочем, каждой удавалось вовремя сжать губы и не перейти к настоящим оскорблениям.
Ладлоу, сидевший напротив, залился пронзительным фальшивым смехом над чем-то, только что сказанным Джулией. Она обращалась к Бенедикту, но для Ладлоу это, вероятно, не имело значения. Он весь вечер безуспешно пытался привлечь внимание Джулии, и этот необычайно громкий смех только подчеркивал степень его отчаяния.
На Софию Ладлоу сегодня даже не взглянул.
Сглотнув, она отодвинула стул, Хайгейт мгновенно повернулся к ней и внимательно посмотрел. Помимо пары фраз, которыми он чуть раньше обменялся с ее отцом, он не произнес ни слова, но все это время его присутствие давило на Софию, как тяжелый груз. Ему не нужно было ничего говорить, София и так знала, что он улавливает каждый мельчайший нюанс происходящего. И вот теперь он буквально пригвоздил ее взглядом к месту.
— Разве вам следует покидать нас, ведь обед дается и в вашу честь в том числе? — пробормотал он.
— Я больше не в состоянии выдержать ни минуты этого фарса.
— Вам нездоровится, мисс Сент-Клер? — Ладлоу. Потребовалось несколько часов, чтобы он наконец-то снизошел и соизволил уделить ей внимание.
— Простите меня, боюсь, я совсем расхворалась.
Леди Уэксфорд громко фыркнула.
— Еще бы. Того, что вы съели, и птичке не хватит. Сядьте, поужинайте как следует и сразу же почувствуете себя лучше.
София с отвращением посмотрела на остатки перепелки, плавающие в густом соусе.
— Прошу прощения, но мне действительно необходимо прилечь.
— Чепуха! В мое время у юных леди воспитание и манеры были куда лучше.
Мать, сидевшая слева от Софии, раздулась от негодования, но не успела ничего ответить, вмешался Хайгейт.
— Довольно.
Он произнес это очень спокойно, но так властно, что София застыла на месте, а по спине поползла странная дрожь. Хайгейт повернулся к ней и снова пригвоздил к месту своим бездонным взглядом.
— Если это необходимо, идите. Не позволяйте моей сестре управлять вами.
София ступала по лестнице почти бесшумно она поднималась в библиотеку. Звуки натянутой беседы в столовой становились все тише. Вне всякого сомнения, она предоставила им новую тему для разговора — или новый повод для матери и леди Уэксфорд к возобновлению пререканий.
София глубоко вдохнула. Даже воздух, лишенный тошнотворно-сладких ароматов слишком жирного соуса, казался свежее вдали от пристальных взглядов ее семейства.
Ручка с легкостью повернулась, дверь скрипнула, и этот скрип эхом отразился в пустой комнате. Когда-то отцовская коллекция знаний занимала три стены, уставленных книжными полками.
Кожа и пергамент придавали помещению особый запах. Позолоченные названия украшали труды Платона, Фомы Аквинского, Шекспира — здесь было собрано все, что как-то имело отношение к образованию и культуре. Сомнительно, что отец хоть раз раскрыл какую-нибудь книгу. В любом случае сейчас полки практически опустели, ведь издания продавались, чтобы возместить расходы на бальные платья, необходимые несколько сезонов подряд.
София прошла мимо пустых полок, ощутив укол сожаления от утраты «Видов растений» Линнея. Впрочем, укол мимолетный. Сегодня ей просто нужно сбежать от действительности, отстраниться от родителей и забыть о том, что Уильям Ладлоу никогда на нее не посмотрит.
Дойдя до четвертой стены, София вытащила нужный томик — «Чувство и чувствительность». Картонная обложка была сильно потрепанной. Даже в стесненных обстоятельствах сестры Дашвуд умудрялись найти счастье. Если бы у Софии была хоть какая-нибудь надежда на будущее!
Из горла вырвалось рыдание.
За спиной застонали петли. София резко повернулась. Хайгейт. Зачем он нарушает уединение? Неужели у нее не может быть ни минуты покоя, чтобы оплакать Ладлоу?
— Что вы тут делаете? — голос ее дрогнул, но она упорно продолжила: — Вы же сами сказали, еще двух дней не прошло — нам нужно быть осторожнее, чтобы не оказаться в положении, из которого не будет пути назад!
Хайгейт вошел в комнату и закрыл за собой дверь. Резко щелкнул замок, стало намного темнее.
София ахнула. До чего это безрассудно и опрометчиво! Она в ловушке. Если поднять шум, сюда прибегут все, включая Ладлоу. И тогда они с Хайгейтом попадутся окончательно.
