— Нам нужно поговорить. — Хайгейт подходил все ближе, стуча каблуками. София не видела, где он сейчас находится. И почему ей не пришло в голову захватить с собой свечу? Закрыв дверь, он полностью погрузил библиотеку во мрак. Единственным источником света являлся лунный луч, пробившийся через окно.
— Мы уже разговаривали перед обедом.
— Нужно поговорить еще. — Справа исходил жар. Если вдохнуть поглубже, она, несомненно, почувствует аромат сандалового масла. София едва подавила желание съежиться и отшатнуться.
— Вам давно пора преодолеть свои чувства к Ладлоу.
Она вонзила ногти в ладони.
— А вот это, милорд, совершенно не ваше дело.
— Я решил сделать это своим делом. — В голосе его звучала спокойная властность.
София снова задрожала.
— Зачем? Какое эго имеет значение? Недели через две я разорву нашу помолвку, и мы больше никогда не увидимся. С какой стати вас заботят мои чувства к другому мужчине?
— Этот мужчина не заслуживает вашей любви.
София попыталась разглядеть его лицо в темноте.
— Да что вы вообще можете об этом знать?
— Я знаю о Ладлоу многое, и по большей части все это отвратительно. — Хайгейт помолчал, затем вздохнул. — Подумайте только, что он сотворил с вами. Ладлоу мог бы помочь нам выбраться из сложившейся ситуации, но разве он сделал хоть что-нибудь?
— Он… он сказал мне, что сделает все, что в его силах. Сказал, что я могу на него рассчитывать.
— Хм-м-м. — Снова молчание. Софии показалось, что Хайгейт кивает. — И что, Ладлоу выполнил обещание?
— Я же не могу этого знать, верно?
— Удобно, правда? Я мог бы кое-что вам рассказать, но вижу, вы не настроены слушать и, скорее всего, не поверите мне.
Хайгейт произносил каждое слово с твердой решимостью, от которой у Софии перехватывало дыхание и дрожало сердце. Где-то в глубине живота поселилось холодное предчувствие надвигающейся опасности. Слава богу, она почти не притронулась к ужину! Он знает о Ладлоу что-то ужасное. Нет. София отбросила эту мысль. Она не готова признать, что потратила последние пять лет жизни на сладкие фантазии.
София прижала книгу к груди.
— Я предпочту не слышать этого прямо сейчас, если вы не против, — проговорила она дрожащим голосом.
— Значит, готовы поверить на слово? — мягко произнес Хайгейт. София живо представила картину: холодный вечер, теплый, потрескивающий в камине огонь, она лежит на кушетке, голова покоится на мужском бедре, и этот голос читает ей стихи… София буквально ощутила его пальцы, запутывающиеся в ее локонах.
Нет! Она не должна воображать все это, в особенности когда подобные фантазии вполне способны осуществиться. Всего-то нужно не разрывать помолвку. Но ведь она же ничего не знает об этом мужчине! Неужели последние пять лет не доказали ей несостоятельность жизни в мире иллюзий?
Покачав головой, София крепче прижала к себе книгу.
— Что у вас там? — он каким-то образом уловил это движение в темноте.
София молча показала ему свой щит.
Он подошел к окну, и в бледном лунном свете очертания его фигуры стали более отчетливыми. Его тень обрела признаки человека: плоть и кости.
— Что это? Я не вижу название.
София сглотнула.
— «Чувство и чувствительность».
— Вам следовало бы больше ценить разум, чем чувства.
— Да что вы об этом знаете?
— Возможно, намного больше, чем вы предполагаете.
Слова прозвучали не особенно убедительно, но голос был исполнен значимости, словно намекал на эмоциональные хитросплетения в прошлом.
— Значит, это и есть ваш ответ? Полагаться исключительно на разум и холодную логику? И пусть они управляют всей вашей жизнью?
— Разве не так поступала Элинор Дэшвуд? А если хорошенько подумать, то Ладлоу напоминает мне Люси Стил, правда, он гоняется не за состоянием, а исключительно за респектабельностью.
София внимательно смотрела на его профиль: лунный свет смягчил резкие черты, даже шрам стал почти незаметен.
— Вы читаете романы?
— Я считаю, что нужно лично проверить вещь, прежде чем утверждать, что это всего лишь женское легкомыслие.
— А еще что-нибудь подобное вы читали? Мне очень понравился роман «Гордость и предубеждение».
— Боюсь, не имел удовольствия.
София вернулась обратно к полкам, где когда-то, как солдаты в строю, стояли книги в кожаных переплетах. Даже в темноте она легко нашла нужный потрепанный томик.
— Думаю, вам следует попытаться. Возможно, в леди Кэтрин вы узнаете свою сестру. — Передавая ему книгу, София вдруг засомневалась. — Если, конечно, вы не пришли к заключению, что подобное занятие и впрямь слишком легкомысленно.
Уголки его губ дернулись.
— Никто не смеет утверждать, что я уклоняюсь от брошенного вызова. — Хайгейт взял книгу, и пальцы их на мгновение соприкоснулись. — Может быть, когда я прочитаю, мы ее обсудим.
София резко отдернула руку.
— Если вы не сочтете ее слишком легкомысленной.
