– Ничего хорошего не выйдет, раз я ненормальная. Но, думаю, я должна спросить вас, говорил ли вам Мальфи о Селоте?
– Нет. Кто это?
– Он сказал мне, – вмешался я. Оба воззрились на меня, а я продолжал: – Не успел доложить. Мальфи рассказал мне в гостиной после ужина, что когда-то давно Ласцио что-то там украл у парня по имени Селота. Селота поклялся убить его, а около месяца назад появился в Нью-Йорке и пришел к Мальфи проситься на работу. Мальфи не взял его, но Вукчич устроил Селоту к Рустерману, где тот проработал всего неделю, а потом исчез. Мальфи сказал, что говорил об этом с мистером Лиггетом и миссис Ласцио, а они посоветовали поделиться этим с вами.
– Спасибо. Что-нибудь еще, мадам?
Она выпрямилась и глянула на него из-под ресниц. Ее веки были опущены так низко, что я не разобрал выражения глаз и сомневаюсь, что это удалось Вульфу. Затем, не говоря ни слова, она выкинула такую штуку! Медленно, точно выдержав паузу, поднялась со стула, подошла к Вульфу и слегка похлопала его по плечу. Он дернулся и повернул свою толстую шею, чтобы посмотреть на нее. Но она отступила, сохраняя улыбку в уголках губ, и потянулась за плащом. Я поспешил подать его, надеясь на такое же похлопывание, но она не поверила в мою искренность. Она попрощалась с Вульфом ни тепло, ни холодно, просто сказала: «Спокойной ночи» – и направилась к выходу. Я проводил ее.
– Ну, как вы себя чувствуете? – спросил я Вульфа, вернувшись. – Что это было? Она пометила вас на убой? Или напустила порчу? – Я внимательно осмотрел его плечо. – А может, именно так окутывают ядовитыми испарениями? Что до этого Селоты, я как раз собирался о нем рассказать, когда она прервала нас. Обратили внимание: Мальфи говорит, что это она посоветовала ему рассказать вам о Селоте. Похоже, Мальфи и Лиггет приходили к ней днем, чтобы утешить.
Вульф кивнул:
– Но, как видишь, она безутешна. Приведи сюда этих людей.
С моей точки зрения, дело выглядело безнадежным, Я готов был поставить десять против одного, что безграничное самомнение Вульфа обойдется нам в львиную долю ночного сна, а в итоге записать в актив будет нечего. Затея казалась мне идиотской, и я мог бы пойти еще дальше, сказав, что Вульф демонстрирует опасную неспособность приноровиться к естественной и здоровой среде обитания детективов. Вы только представьте себе: Лио Койн смутно видела человека в зеленой куртке, который стоял возле ширмы, прижав палец к губам, причем опознать его она не берется. А еще ей привиделось лицо другого слуги, точнее, его глаза – и этого она опознать тоже не может, – он смотрел в столовую через дверь буфетной. Все слуги накануне сказали шерифу, что ничего не видели и не слышали. Безнадежный случай. Добро бы еще они приходили по одному, но добиться толку от такой толпы – благодарю покорно, я бы на это не рассчитывал.
Проблема места была решена, когда им позволили сесть на пол. Всего их было четырнадцать. Вульф, прибегнув к своему излюбленному тону – «побеседуем как мужчина с мужчиной», – принес извинения. Затем он захотел узнать их имена и убедиться, что запомнил все. На это ушло еще десять минут. Мне было любопытно, с чего он начнет, но, оказывается, еще не все приготовления завершены: он спросил, чего бы они хотели выпить.
Они сказали, что ничего не хотят. Чепуха, заявил он, может, нам придется сидеть всю ночь. Это, похоже, не особенно пришлось им по душе. Дело кончилось тем, что я был послан заказать по телефону пиво, бурбон, имбирный эль, содовую, стаканы, лимон, мяту и лед. Все это означало, что Вульф настроен весьма решительно. Когда я присоединился к собранию, он говорил, обращаясь к низенькому толстяку, одетому не в зеленую куртку:
– Я рад возможности выразить вам свое восхищение, мистер Кребтри. Мистер Серван сказал мне, что мусс из икры готовили вы. Любой кулинар мог бы гордиться им. Я заметил, что мистер Мондор попросил добавки. В Европе нет такой икры.
Толстяк молча кивал. Все они держались скованно. Многие избегали смотреть на Вульфа. Босс сел лицом к ним, обвел всех глазами. Наконец, глубоко вздохнув, он начал:
– Видите ли, джентльмены, у меня очень скромный опыт общения с людьми вашего цвета кожи. Такое заявление может показаться вам бестактным, но не является таковым. Ясно, что с разными людьми следует говорить по-разному. Широко распространено мнение, будто в этой части страны между белыми и черными существуют совершенно определенные отношения. Это, вне всякого сомнения, верно в целом, но, как подсказывает вам собственный опыт, допускает огромное число вариантов. Например, здесь, в Канауа-Спа, вы хотите попросить об услуге и обращаетесь к мистеру Эшли, управляющему, или к мистеру Сервану. Мистер Эшли – грубый, раздражительный, очень тщеславный человек, и он буржуа. Мистер Серван вежлив, благороден, чувствителен, и он художник. Ясно, что манера общения с мистером Эшли будет иная, нежели с мистером Серваном.
