– Арчи, пива, пожалуйста, – послышался вдруг голос.
Я замешкался, вставая, и Моултон опередил меня. Я снова сел. Вульф предложил всем наполнить стаканы, и большинство последовало его совету. Затем, выпив и вытерев губы, он обвел глазами всю компанию, пока они не замолчали в ожидании, что́ он скажет.
Тогда иным, сухим тоном он сказал:
– Джентльмены, я обещал, что покажу на конкретном примере трудности, о которых говорил. Сейчас мы столкнулись с ними. Мне было предложено спрашивать вас о том, что мне надо узнать. Я это сделал. Вы слышали все, что было сказано. Поразительно, но многие из вас знают, что кто-то сказал явную и бесспорную неправду.
Полная тишина. Вульф дал им собраться с мыслями и продолжил:
– Без сомнения, вам, как и всем, известно, что во вторник вечером между тем, как мистер Берен вышел из столовой и мистер Вукчич вошел туда, был промежуток в восемь или десять минут. Вам известно также, что мистер Берен говорит, что оставил мистера Ласцио в столовой живым и здоровым, а мистер Вукчич утверждает, что, когда он вошел в столовую, мистера Ласцио там не было. Конечно, мистер Вукчич не заглядывал за ширму. В этот промежуток длиною восемь или десять минут некто открыл дверь с террасы в столовую, заглянул внутрь и увидел двоих чернокожих мужчин. Один, в ливрее, стоял возле ширмы, приложив палец к губам, другой на несколько дюймов открыл дверь буфетной и подглядывал сквозь нее за тем другим, стоявшим у ширмы. Я не имею представления, кто прижимал к губам палец. Другой, без сомнения, был один из вас. Он солгал мне.
Снова молчание. Оно было прервано громким хрюканьем все из того же угла. На сей раз за ним последовали слова: «Скажи им, босс!» Полдюжины черных голов дернулись в ту сторону. Кребтри с отвращением сказал:
– Ты проклятый спившийся дурак, Бони, – и извинился перед Вульфом: – Этот малый просто дурацкий шут. Да, сэр. А что касается ваших слов, то нам всем жаль, если у вас создалось впечатление, будто кто-то из нас лжет вам. Вас плохо информировали.
– Нет, не могу с вами согласиться. Я располагаю достоверной информацией.
– Могу я спросить, кто заглянул в дверь и увидел все это? – осведомился Моултон своим шелковым голосом.
– Нет. Я сказал вам, что́ видели, и я знаю: так и было. – Глаза Вульфа хлестнули по лицам. – Оставьте попытки оспорить мою информацию. Те, кто ничего не знает, все равно ни при чем. Те, кто знает, знают и то, что сведения я получил от очевидца. В противном случае откуда бы я, например, знал, что человек у ширмы прижимал палец к губам? Нет, джентльмены, ситуация проста: я знаю, что по крайней мере один из вас солгал, и он знает, что я это знаю. Неужели нельзя разрешить простую ситуацию простым способом и покончить с ней? Давайте попробуем. Мистер Моултон, это вы выглядывали из двери, соединяющей столовую и буфетную?
Старший официант медленно покачал головой:
– Нет, сэр.
– Мистер Грант, вы?
– Нет, сэр.
– Мистер Уиппл, вы?
– Нет, сэр.
Он пошел по порядку и набрал четырнадцать отрицательных ответов из четырнадцати возможных. Исчерпав список, он налил в стакан пиво и насупился на пену. Все молчали, никто не двигался. Наконец, так и не выпив свое пиво, Вульф откинулся на спинку и покорно вздохнул. Почти шепотом он сделал резюме:
– Я боялся, что мы пробудем здесь бо́льшую часть ночи. Эти свои опасения я высказал вам. Я также говорил, что не собираюсь прибегать к угрозам. Но ваше единодушное отрицание превратило простую ситуацию в сложную. Это следует разъяснить.
Во-первых, повторяю, вы упорствуете в отрицании. В таком случае единственное, что я могу сделать, это обратиться к властям и позволить им допросить человека, который заглянул в столовую с террасы. Они, как и я, убедятся в достоверности информации и примутся за вас, джентльмены. Они будут убеждены, что один из вас видел человека у ширмы. Я не берусь гадать, что именно они предпримут, но положение создастся такое, что я поневоле выйду из игры.
Вульф снова вздохнул и оглядел присутствующих.
– Теперь представим, что интересующий меня человек, кто бы он ни был, оставит запирательство и скажет мне правду. Что произойдет? Опять-таки рано или поздно вам придется столкнуться с местными властями, но совсем при других обстоятельствах. А теперь я обращаюсь к одному из вас, и вы, в отличие от меня, знаете к кому. Не вижу, какой вред может произойти, если я скажу мистеру Толмену и шерифу, что вы пришли ко мне по моей просьбе и добровольно дали показания. Лицо, от которого я получил информацию, не будет замешано во всем этом, но вы можете быть уверены, что в случае необходимости я представлю это лицо полиции. Конечно, им не понравится, что при первоначальном допросе вы утаили такие важные факты, но, полагаю, я сумею это уладить. Никто из остальных не будет замешан.
