Но еще важнее индивидуальных особенностей расовые и национальные отличия. Вот что я имел в виду, когда говорил, что у меня мало опыта общения с чернокожими людьми. Я подразумеваю чернокожих американцев. Много лет назад я вел некоторые дела с жителями Египта, Аравии и Алжира, но это, конечно, совсем другое. Вы, джентльмены, американцы, гораздо более американцы, чем я, так как я родился не здесь. Для вас же эта страна родная. Это вы и ваши соотечественники – и белые, и черные – позволили мне жить здесь, и, думаю, вы разрешите сказать, как я благодарен вам.
Кто-то что-то пробормотал. Вульф продолжал, не обращая на это внимания:
– Я попросил мистера Сервана, чтобы вы пришли сюда сегодня, так как мне надо задать вам несколько вопросов. Единственное, чего я добиваюсь, это получить нужную мне информацию. Буду вполне откровенен: если бы я думал, что могу получить ее давлением и угрозами, не колебался бы ни минуты. Конечно, я ни в коем случае не употребил бы насилие. Одно из моих романтических убеждений состоит в том, что применять насилие ниже достоинства человека, и полученное при помощи насилия обходится нам дороже, чем оно стоит. Повторяю: если бы я считал, что угрозами или уловками достигну цели, то не стал бы колебаться. Я же, напротив, уверен, что это ни к чему не приведет, и потому нахожусь в затруднении. Белые американцы говорили мне, что добиться чего-либо от черных можно только угрозами, насилием или обманом. Во-первых, я сомневаюсь, что это правда, но даже если и так, здесь не тот случай. Я не знаю, чем угрожать вам, не могу придумать никакой уловки и принципиально не прибегаю к насилию. – Вульф протянул к ним руки. – Мне нужна информация. Что будем делать?
Кто-то хихикнул, остальные посмотрели на него – и высокий с широкими скулами, прислонившийся к стене, очень темный; и толстяк, которому Вульф сделал комплимент по поводу мусса из икры, имевший вид сержанта на построении; и тот молодой, высокий; и мускулистый с плоским носом и в зеленой куртке, которого я заприметил в корпусе, потому что он ни разу не раскрыл рта, чтобы ответить на какой-нибудь вопрос. Старший официант с отрезанной мочкой сказал тихим шелковым голосом:
– Вы нас спросите, и мы ответим. Мистер Серван сказал, что мы должны поступить так.
Вульф кивнул:
– Думаю, что это единственный путь, мистер Моултон. И простейший. Но боюсь, что мы столкнемся с трудностями.
– Да, сэр. С какими трудности?
– Вы нас спросите, а мы вам скажем, – вклинился вдруг грубый голос.
Вульф посмотрел в ту сторону.
– Надеюсь, что так. Позвольте сделать замечание. Удивительно, что эти слова произнес человек по имени Гиацинт Браун. Никто этого не ожидал. А что касается трудностей… Арчи, принеси напитки. Может быть, кто-нибудь поможет мистеру Гудвину?
Это заняло еще минут десять, а то и больше. Четверо или пятеро по знаку старшего официанта принялись помогать мне. Вульфу дали пива. Я забыл включить в заказ молоко, пришлось сделать себе коктейль с бурбоном. Мускулистый парень с плоским носом пил имбирное пиво, остальные предпочли что покрепче. Рассевшись на полу и потягивая напитки, они обменивались негромкими замечаниями, но, когда Вульф поставил на стол опустевший стакан, в комнате воцарилось гробовое молчание.
– Что же касается трудностей, лучше всего пояснить на примере. Вы знаете, конечно, что мы занимаемся убийством мистера Ласцио. Вы сказали шерифу, что ничего не знаете, но мне нужно уточнить некоторые детали. А кроме того, вы, возможно, вспомните что-нибудь ускользнувшее из вашей памяти, когда вы говорили с шерифом. Я начну с вас, мистер Моултон. Во вторник вечером вы были и кухне?
– Да, сэр. Весь вечер. После того как гости покончат с соусом, нужно было подать омлет.
– Я знаю. Оставим это. Вы помогали накрывать на стол для дегустации?
– Да, сэр, – старший официант был подчеркнуто вежлив, – мы помогали мистеру Ласцио втроем. Лично я расставлял тарелки на сервировочном столике. Когда все было готово, мистер Ласцио позвал меня, чтобы обновить лед в воде. А потом я все время был в кухне. Все мы были.
– В кухне или в буфетной?
– В кухне. В буфетной нечего было делать. Одни готовили омлет, другие убирали, третьи доедали остатки утки. Мистер Серван разрешил нам.
– Конечно. Утка была выше всяких похвал.
– Да, сэр. Все эти джентльмены готовят как никто другой! Они действительно мастера.
– Они лучшие в мире. Они величайшие из ныне живущих мастеров самого тонкого и восхитительного искусства. – Вульф вздохнул, откупорил пиво, налил, мечтательно посмотрел на пену и вдруг резко спросил: – Значит, вы ничего не видели и не слышали?
– Нет, сэр.
– В последний раз вы видели мистера Ласцио, когда пришли положить лед в воду?
– Да, сэр.
– Как я понял, там было два ножа, чтобы резать голубей. Один стальной с серебряной ручкой, другой большой кухонный. Они оба лежали на столе, когда вы вошли со льдом?
Зеленая куртка помедлила не дольше секунды:
