– Да, говорили. Теперь давайте кое-что вообразим. Предположим, что был нанят адвокат, представляющий интересы Берена, и меня попросили найти доказательства в защиту обвиняемого. Предположим дальше, что я нашел доказательства, причем такие, которые заставят немедленно оправдать его, как только будут изложены в суде. Предположим, вы потребуете, чтобы я представил их сейчас. Но правда или нет, что по закону вы не можете настаивать на этом? Что эти доказательства – наша собственность до тех пор, пока нам не представится случай воспользоваться ими?
Толмен нахмурился:
– Правда, конечно. Но, черт побери, я говорил вам, что если улики против Берена будут опровергнуты…
– Знаю. Я могу сейчас представить объяснение, которое полностью очистит его. Но я сделаю это лишь на определенных условиях.
– Каких?
Вульф глотнул шоколаду и вытер губы.
– Они не особенно обременительны. Во-первых, если объяснение вызовет сильное сомнение в виновности Берена, он должен быть немедленно освобожден.
– Кто будет решать, насколько сильно сомнение?
– Вы.
– Хорошо, согласен. Это может быть сделано за пять минут.
– Отлично. Во-вторых, вы скажете мистеру Берену, что это я отыскал доказательство, которое позволило его освободить, я один отвечаю за данное доказательство и только Богу ведомо, что́ могло бы случиться с Береном, если бы я не сделал этого.
Толмен, не переставая хмуриться, раскрыл рот, но шериф опередил его:
– Подожди, Барри. Придержи лошадей. – Он покосился на Вульфа. – Если у вас действительно есть это доказательство, рано или поздно оно выплывет наружу. Мы здесь, в Западной Вирджинии, так медлительны…
– Мистер Петтигрю, прошу вас. Я не хлопочу о славе, она меня не интересует. Говорите журналистам что хотите, но мистер Берен должен знать совершенно точно, что это сделал я, и сказать ему обязан мистер Толмен.
– Ну, Сэм? – спросил Толмен.
– Ни черта не понимаю, – пожал плечами шериф.
– Хорошо, – сказал Толмен Вульфу, – я согласен.
– Прекрасно! – Вульф поставил чашку. – В-третьих, в двенадцать сорок я уезжаю в Нью-Йорк, и ни при каких обстоятельствах – даже если возникнет подозрение, что я убил мистера Ласцио или являюсь соучастником убийства, – меня не задержат.
– Хоть к черту в ад, – отозвался Петтигрю со здоровым юмором.
– Нет, не в ад, – вздохнул Вульф, – в Нью-Йорк.
Толмен запротестовал:
– А если вы потребуетесь как свидетель?
– Не потребуюсь, поверьте мне на слово. Я же собираюсь поверить вам на слово. Даю вам слово, что в течение тридцати минут вы услышите все существенное, что я знаю об этом происшествии. Я хочу быть уверен, что меня не будут задерживать, если вдруг покажется, что я могу пригодиться. Уверяю вас, что не понадоблюсь ни при каких обстоятельствах, напротив, буду лишь помехой. Итак, сэр?
Толмен явно колебался.
– Принято на веру. Я согласен, – произнес он наконец.
Вообразите, с каким облегчением вздыхает канарейка, томившаяся в клетке, когда ее выпускают на волю, и вы получите представление о том вздохе, который вырвался у Вульфа.
– Теперь, сэр, четвертое условие. Выдвигать его у меня меньше оснований, но, думаю, оно может быть выполнено. Доказательство, которое я собираюсь вам представить, получено мною от двух людей. Я сумел получить его, используя методы, доказавшие свою эффективность. Вас может возмутить тот факт, что эти люди не представили его вам, хотя имели такую возможность. Тут я ничем не могу помочь. Я не в силах повлиять на ваши чувства, но волен попросить вас, и я обещал это. Я хочу, чтобы вы дали слово, что этих людей не будут травить, запугивать, оскорблять, а также не лишат свободы и не станут преследовать как-нибудь иначе. Это продиктовано тем соображением, что они только свидетели и ни в малейшей степени не разделяют вины в преступлении.
– Черт, мистер, мы и не думаем оскорблять людей!
– Не запугивать, не травить, не оскорблять, не лишать свободы, никаких преследований. Допрашивать, конечно, можно сколько угодно.
Толмен покачал головой:
– Они свидетели. Они могут уехать из штата. И наверняка уедут. Вы вот уже собрались.
– Вы можете взять с них подписку о невыезде.
– До суда.
Вульф поднял палец:
– Но не до суда над Береном.
– Я не имею в виду Берена. Если ваши доказательства так бесспорны, как вы говорите. Но можете быть совершенно уверены, что суд все-таки состоится.
– Я искренне надеюсь на это. – Вульф отломил кусок рогалика и намазал его маслом. – Ну, так как, сэр? Раз уж вы хотите довести дело до суда… Я многого не прошу, только уважительного обращения с моими свидетелями. В противном случае вам придется докапываться до них самому, а чем дольше вы продержите за решеткой мистера Берена, тем глупее будете выглядеть в итоге.
– Хорошо, – кивнул голубоглазый атлет. – Согласен.
– С выдвинутыми мною условиями?
– Да.
– Значит, со вступлением покончено. Арчи, приведи их.
