– Но вы… – Ее глаза сузились. – Вы сказали, мне не придется…
– Конечно. Но насколько вы уверены?
– Совершенно уверена. Этот человек стройнее.
– О'кей. Весьма благодарен. Возможно, мистер Вульф захочет поговорить с вами позже.
Остальные сказали то же. Я показывал Блана дважды: Полу Уипплу с лица и Моултону со спины. Уиппл был готов подтвердить под присягой, что человек, которого он видел в столовой, и этот – разные люди. А Моултон присягнуть не рискнул бы, раз видел только спину, но полагал, что это другой человек. Я отослал их в «Покахонтас».
Затем пришлось помочь Блану отмыться. Это было куда сложнее, чем красить. Я даже не уверен, что он когда-нибудь отмоет свои уши добела. Убедив всех, что он не убийца, Блан сделался очень мил. Ранение Вульфа и жженая пробка Блана извели в тот день весь запас полотенец в Канауа-Спа.
– Я согласился на все это, потому что Луи Серван попросил меня, – сказал Блан Вульфу. – Я знаю, что убийц полагается наказывать. Если бы я был убийцей, то меня следовало бы наказать. Это страшное испытание для нас, мистер Вульф, страшное. Я не убивал Филипа Ласцио, но, если бы мне стоило только шевельнуть пальцем, чтобы возвратить его к жизни, знаете, что бы я сделал? Я бы сделал так. – С этими словами он засунул обе руки в карманы как можно глубже.
Затем Блан повернулся, чтобы уйти, но его задержали. Затеянная нами программа заставила снять эмбарго с посетителей, и первый уже настойчиво стучал в дверь.
Это был мой приятель Барри Толмен.
– Как мистер Вульф?
– Изрядно потрепан, но не побежден. Заходите.
Он вошел и открыл было рот, но вдруг увидел, кто стоит позади него.
– О, вы здесь, мистер Блан?
– Да. По просьбе мистера Сервана…
– Мы проводили следственный эксперимент, – вставил Вульф. – Не думаю, что вам стоит терять время с мистером Бланом. Как считаешь, Арчи? Мистер Блан убил мистера Ласцио?
Я покачал головой:
– Нет, сэр. Три мимо.
Толмен посмотрел на меня, на Вульфа, на Блана.
– Ну раз так… Тем не менее вы мне можете понадобиться. Вы будете в корпусе «Покахонтас»?
Без особого восторга Блан ответил «да», выразил надежду, что к ужину Вульфу станет лучше, и ушел. Проводив его, я вернулся в комнату. Толмен сидел склонив голову набок, чтобы лучше видеть повязку Вульфа, а тот говорил:
– Опасно? Только не для меня, нет, сэр. Доктор сказал, что рана поверхностная. Но, уверяю вас, это грозит большой опасностью человеку, который стрелял. Взгляните сюда. – Он показал поврежденную рукопись. – Пуля проделала это, прежде чем поразить меня. Мистер Гудвин спас мне жизнь, бросив рукопись в окно. Так он сам говорит. Мне хочется верить в это. Где мистер Берен?
– Здесь. В корпусе «Покахонтас»… со своей дочерью. Я сам привез его. Мне позвонили в Куинби с сообщением, что в вас стреляли. Как думаете, это тот же, кто зарезал Ласцио?
– Кто же еще?
– Но за что он вас? Вы же делом больше не занимаетесь.
– Он этого не знал. – Вульф поерзал в кресле, вздрогнул и горько добавил: – Но теперь я не могу им не заниматься.
– Меня это устраивает. Я не хочу сказать, будто рад тому, что в вас стреляли… Вот вы занялись Бланом. Почему вы считаете, что это не он?
Вульф начал объяснять, но тут меня отвлекло прибытие обеда. Луи Серван превзошел самого себя: три огромных подноса несли три официанта, а четвертый негр открывал им двери и регулировал движение. Я проголодался, и от аппетитных запахов у меня потекли слюнки. Регулировщик – сам Моултон, – поклонившись Вульфу, мгновенно накрыл стол невесть откуда появившейся скатертью.
– Извините, пожалуйста, – сказал Вульф Толмену.
Испустив радостное мычание, он поднялся с кресла, пересек комнату и подошел к подносам. Подняв крышку, он низко наклонился и принюхался. Затем посмотрел на Моултона:
– Пирожки?
– Да, сэр. Приготовил мистер Валенко.
– Знаю. – Он поочередно снимал крышки, наклонялся, нюхал и удовлетворенно кивал. – Артишоки баригуль?[48]
– Кажется, сэр, мистер Мондор называет это дригант. Что-то вроде этого.
– Неважно. Оставьте все, пожалуйста. Мы сами накроем на стол, если вы не возражаете.
– Но мистер Серван сказал мне…
– Мне так больше нравится. Оставьте все на подносах.
– Я оставлю человека…
– Нет. Прошу вас. У меня разговор. Все свободны.
Они ушли. Стало ясно, что, если мы собираемся есть, потрудиться придется мне. Я призвал свои истощенные мышцы к последнему усилию.
– Как будем есть? Как приличные люди или прямо руками?
Он думал целую вечность, потом тяжело вздохнул:
– Позвони в ресторан и узнай меню обеда.
Я уставился на него:
– Вы не спятили?
– Арчи, – в голосе его звучало бешенство, – можешь себе представить, в каком я состоянии? Это пирожки Валенко и артишоки Мондора. Но откуда, черт побери, я знаю, кто еще был в кухне? Эти подносы предназначались нам, и все знали это. Предназначались мне. Я все еще надеюсь уехать сегодня домой. Звони в ресторан и унеси отсюда эти подносы, чтобы до меня не доносился запах. Поставь их в своей комнате.
– Но, ради бога, – вмешался Толмен, – если вы действительно думаете… мы можем послать всю эту еду на анализ…
