– Когда маленькие, это прекрасно. Моя дочь… – Он пожал плечами. – Она, конечно, очень хорошая, но сводит меня с ума! – Он нагнулся с явным намерением снова похлопать Вульфа по колену. – Поговорим о возвращении. Мне сказали, что эти собаки могут держать нас всех здесь, сколько им заблагорассудится. Это правда? Только потому, что этот Ласцио получил нож в спину? Мы с дочерью хотели сегодня вечером уехать в Нью-Йорк, а оттуда в Канаду. Меня выпустили из тюрьмы, но я не свободен. Это так?
– Боюсь, что так. Вы хотели ехать поездом в полночь?
– Хотел. А теперь они говорят, что никто отсюда не уедет, пока они не найдут убийцу этой собаки! Если мы будем дожидаться толку от этого дурня Толмена и того, другого, с обрубленным ухом…
Он сунул трубку в рот и выпустил облако дыма.
– Нам не придется их дожидаться, – Вульф вздохнул. – Слава богу. Я думаю, сэр, вам следовало бы упаковать чемоданы, и если у вас заказаны билеты на поезд, не отказывайтесь от них. К счастью, вам не придется ждать, пока мистер Толмен докопается до истины. Если…
– Меня могли и не выпустить. Я знаю. Я мог бы получить вот это. – Он ребром ладони показал, как ему оттяпали бы голову. – Я, конечно, сидел бы в тюрьме и голодал бы. Мы, каталонцы, умеем принять смерть, когда она приходит, но, великий боже, человек, который способен поглощать эту пищу, не человек и даже не животное! Я знаю, чем обязан вам, я буду благословлять вас за каждым куском, который мне доведется положить в рот. Мы обсуждали это с Серваном. Я сказал ему, что в долгу перед вами, но не в моих обычаях оставаться в долгу. Я сказал Сервану, что должен отблагодарить вас, он наш хозяин, и он деликатный человек. Он сказал, что вы не возьмете денег. Он сказал, что вам предлагали, а вы отказались. Я понимаю и уважаю ваши чувства, раз вы здесь почетный гость…
Новый стук в дверь вынудил меня оставить Вульфа расхлебывать кашу, которую он сам и заварил. Я знал, что в один прекрасный день он доиграется, и, пока шел к двери, на лице моем играла усмешка, допускаю, что весьма злорадная. Я представлял, как он чувствует себя в роли драгоценности в шкатулке гостеприимства.
Пришел Вукчич. Он сослужил Вульфу хорошую службу, ворвавшись в разговор и сразу уведя его в сторону от таких вульгарных вещей, как деньги или возмещение услуг. Вукчич был в странном настроении: смущен, мрачен. Он явно нервничал и говорил на отвлеченные темы. Через несколько минут Берен с дочерью ушли. Тогда Вукчич встал перед Вульфом, скрестил руки на груди и заявил, что, несмотря на утреннюю резкость Вульфа, счел своим долгом прийти и высказать сочувствие.
– В меня стреляли шесть часов назад, – отрезал Вульф. – Я мог умереть.
– Да брось, Ниро! Конечно нет. Они сказали, что затронута только щека, да я и сам вижу.
– Я потерял целую кварту крови. Арчи? Ты сказал, что кварту?
Я ничего такого не говорил, но я всегда лоялен к работодателю.
– Да, сэр. По меньшей мере. Скорее, даже две. Я, конечно, не измерял, но она текла рекой, как Ниагарский водопад, как…
– Достаточно. Спасибо.
Вукчич все еще хмурился. Его грива падала ему на глаза, но он так и не поднял руки, чтобы откинуть волосы.
– Мне жаль, – прорычал он. – Если бы он убил тебя… – Пауза. – Послушай, Ниро. Кто это был?
– Не знаю. Пока не знаю.
– А ты выясняешь?
– Да.
– Это был убийца Ласцио?
– Да. К черту все это! Когда я говорю, люблю двигать головой, а теперь не могу. – Вульф бережно приложил кончики пальцев к своей повязке, пощупал ее и дал руке упасть. – Я кое-что скажу тебе, Марко. Та чепуха, что произошла между нами, – мы не сможем забыть ее, и это бесполезно обсуждать. Я могу сказать только, что она скоро рассеется.
– Черта с два. Каким образом?
– Естественным. Во всяком случае, я на это надеюсь. А сейчас нам нечего сказать друг другу. Ты как наркоман… нет, я не то хотел сказать. Ты видишь, что мы не можем разговаривать. Аu revoir, Марко.
– О господи, я и не отрицаю, что похож на наркомана!
– Знаю. Ты понимаешь, на что идешь, но поступить иначе не можешь. Спасибо, что зашел.
Вукчич наконец расцепил руки. Он медленно провел по волосам три раза, затем, не говоря ни слова, повернулся и вышел.
Вульф долго сидел с закрытыми глазами. Потом глубоко вздохнул и попросил меня взять его рукопись для последней репетиции.
Теперь нас прерывали только телефонные звонки. Звонили Толмен, Клей Эшли и Луи Серван.
Следующий посетитель появился только в шесть. Я открыл дверь и, обнаружив, что это Рэймонд Лиггет, тут же изобразил радушную улыбку. Пахло гонораром, а среди прочих моих огорчений мне больно было видеть, как Вульф напрягает мозги, тратит деньги на междугородные переговоры и выпивку для четырнадцати человек, не спит две ночи, получает рану, постоянно находится в опасности, и все это никак не отражается на его банковском счете. Другой причиной была забота о месте для моего приятеля Оделла. Не то чтобы я считал себя обязанным. Просто, занимаясь детективной работой в Нью-Йорке, никогда не знаешь, где пригодится дружеская физиономия. Иметь своим протеже детектива из отеля «Черчилль» может оказаться полезным.
