– Я не хочу посылать ее на анализ, я хочу ее съесть. Но не могу. Не собираюсь. Может, тут все в порядке, но взгляните на меня. Я затерроризирован, я пользуюсь услугами полиции! Что нам даст анализ? Говорю вам, сэр… Арчи?
У двери опять стучали. Запах еды на подносах привел меня в паршивое настроение, и я таил надежду встретить инспектора из Департамента здравоохранения, который засвидетельствовал бы, что еда безвредна. Но это был всего лишь лакей из холла. В руках он держал телеграмму, адресованную Ниро Вульфу.
Я вскрыл конверт и передал телеграмму адресату. «Так», – пробормотал он. В его голосе зазвучали новые нотки, и я подозрительно посмотрел на него. Он передал телеграмму мне:
– Прочти это мистеру Толмену.
НИРО ВУЛЬФУ КАНАУА-СПА
НИКАКИХ БУМАГ ТЧК КРЕМЕР УЧАСТВУЕТ ТЧК
ВЕДУ РАССЛЕДОВАНИЕ ТЧК
ПОЗВОНЮ МЕСТА НАЗНАЧЕНИЯ ТЧК ПЕНЗЕР.
– Так-то лучше, – тихо заключил Вульф. – Гораздо лучше. Мы даже можем съесть эти пирожки, но… нет. Звони в ресторан, Арчи. Мистер Толмен, думаю, вы пообедаете с нами?
Жером Берен потрясал кулаками так, что стул под ним ходил ходуном.
– Великий боже! Грязный пес!.. – Он внезапно остановился и требовательно спросил: – Вы говорите, это не Блан? Не Вукчич? Не мой старый друг Селота?
– Ни один из них, я полагаю, – заявил Вульф.
– Тогда я повторяю: грязный пес! – Берен наклонился вперед и похлопал Вульфа по колену. – Я прямо говорю вам, не надо быть псом, чтобы прикончить Ласцио. Это может сделать каждый, буквально каждый. Так, между делом. Конечно, это не слишком красиво – пырнуть человека столовым ножом в спину, но, когда спешишь, часто не обращаешь внимания на красоту. Нет, за убийство Ласцио я никого не назову псом. Но стрелять через окно в вас – почетного гостя «Les quinze maîtres»! И только потому, что вы встали на сторону справедливости! Потому, что у вас хватило здравого смысла понять, что я не мог сделать семь ошибок при дегустации этого проклятого соуса! А теперь я расскажу вам… вы не поверите, когда я расскажу, чем меня там кормили, в этой тюрьме!
Он принялся рассказывать. Это было ужасно.
Вообще-то они с дочерью пришли поблагодарить Вульфа. Было уже около четырех, Толмен распорядился поставить возле кустов усиленный пост, так что мы распахнули окна и раздвинули шторы. Солнечный свет заливал комнату. Обед из ресторана, хотя ему было далеко до пирожков Валенко, вполне выполнил свое предназначение. Даже Вульф, как ни трудно ему было жевать, съел его с аппетитом. Надежду вздремнуть я уже оставил – случай так и не представился. Толмен пробыл почти до конца обеда, а когда нам удалось его спровадить, явились Росси, Мондор и Койн выразить свое сочувствие Вульфу. За ними последовали остальные. Даже Луи Серван выкроил несколько минут, хотя я так и не понял, как ему удалось уйти из кухни. Да еще около трех позвонили из Нью-Йорка. Вульф взял трубку сам. С его стороны разговор состоял преимущественно из мычания; я сумел только понять, что говорил он с Кремером. Однако мне стало ясно, что плохих новостей он не получил, так как потом потирал нос и выглядел вполне довольным.
Констанца Берен вот уже двадцать минут ерзала на краешке стула, безуспешно пытаясь вставить слово. Наконец ее отец сделал паузу.
– Мистер Вульф, я… я ужасно вела себя утром, – произнесла она.
Он перевел взгляд на нее.
– Верно, мисс Берен. Я давно заметил, что чем красивее женщина, особенно молодая, тем легче она позволяет себе неконтролируемые припадки. Вы всё осознали, а это уже кое-что. Скажите, когда вы чувствуете, что у вас наступает такое состояние, вы уже ничего не можете с этим поделать? Никогда не пробовали?
Она рассмеялась:
– Это был не припадок. У меня не бывает припадков. Я паниковала и сходила с ума, потому что моего отца посадили в тюрьму за убийство, а я хорошо знала, что он не убивал. А они думали, что у них есть доказательства, и мне сказали, что это доказательство дали им вы… Как могла я рассуждать? И все это в чужих краях, где я никогда не бывала… Америка – ужасная страна.
– Здесь есть люди, которые не согласятся с вами.
– Наверное… Я думаю, дело не только в стране… Может быть, люди, которые здесь живут… О, извините, я не имею в виду вас или мистера Гудвина… Я уверена, что вы очень доброжелательный человек и, конечно, мистер Гудвин тоже, ведь у него жена и столько детей.
– Правда-правда. – Вульф с видом сообщника посмотрел на меня. – Как дети, Арчи? Хорошо, надеюсь?
– Превосходно, спасибо. – Я махнул рукой. – Черт бы побрал эту мелюзгу, все перевернули вверх дном. Не могу дождаться, когда попаду домой.
Берен вынул изо рта трубку и одобрительно кивнул мне:
