— Понимаешь… — И она села поудобнее, пригладила волосы и подложила под голову подушку. — Мы принадлежим к разным расам. Совсем непохожим. И моя раса опережает твою в развитии на миллионы лет. Близкий контакт с нами смертельно опасен. Не для нас, конечно. Но ты не сможешь быть здесь и остаться человеком.
— В смысле?
— Ты… изменишься. Точнее, эволюционируешь. Мы… тянем из вас энергию. Нам ее много требуется… А близкий контакт с нами повлияет на клетки твоего тела. Посмотри на этих животных снаружи. Они эволюционировали — теперь они не дикие животные. Эти звери понимают простые приказы и подчиняются простому распорядку дня. Пока у них еще не развилась речь. Для животных, стоящих на столь низкой ступени эволюции, этот процесс может занять долгое время, и я с ними проводила не так уж много времени. А вот с тобой…
— Понятно.
— Вообще-то нам нельзя подпускать к себе людей. Видишь, Эитис быстро убрался отсюда? А я… я слишком ленива. Ну и на правила мне плевать. Наверное, это говорит о моей незрелости и безответственности… — И она слегка изогнула губы в улыбке. — И к тому же предпочитаю контакт такой степени близости… одним словом, такой, что ближе не бывает.
Брент едва различал ее в темноте. Она лежала, откинувшись на подушки, приоткрыв губы и сложив руки под грудью, чуть откинув голову. Красивая как не знаю кто. На самом деле, красивее девушки Брент не видел. Он посидел, а потом наклонился к ней. В этот раз она не отодвинулась. Он нежно поцеловал ее. Потом заключил тоненькое тело в объятия и крепко прижал к себе. Ее платье зашелестело. Мягкие, теплые и благоуханные волосы оказались у самого лица.
— Оно того стоит, — проговорил он.
— Ты уверен? Это необратимый процесс. Понимаешь? Ты перестанешь быть человеком. Потому что эволюционируешь. Твоей расе еще миллионы лет до этой ступени расти, а ты уже станешь… другим. Станешь изгоем. Предвестником грядущих изменений. Останешься в одиночестве.
— Я хочу быть с тобой.
И он погладил ее щеку, провел ладонью по волосам, по шее. Почувствовал, как под нежной кожей бьется каждая жилка, как пульсирует кровь в ямке на горле. Она часто дышала, прижимаясь к нему. Груди поднимались и опускались, поднимались и опускались.
— Я останусь. Если ты позволишь.
— Да, — прошептала она. — Я позволю тебе остаться. Если ты действительно этого хочешь. Но не вздумай потом винить меня! — Острое личико на мгновение осветила то ли печальная, то ли насмешливая улыбка, а темные глаза озорно сверкнули. — Обещаешь, что не набросишься потом с упреками? А то знаю вас — вечно вы во всем меня обвиняете… Я уже зареклась иметь с вами дело. Даже если вы очень просите.
— А что, такое часто бывало?
Девушка рассмеялась, тихонько и музыкально, словно колокольчик над ухом зазвенел. И легонько поцеловала его и нежно прижала к себе.
— За одиннадцать тысяч лет, — прошептала она, — да, такое случалось, и весьма часто.
Капитан Джонсон провел бессонную ночь. Он пытался вызвать Брента на связь — безуспешно. В динамике слышались лишь белый шум и далекие отзвуки видеопрограммы с Ориона X — джаз и карамельно-приторная реклама.
Сигналы из цивилизованного мира напоминали: пора в путь. На этой планете им полагалось пробыть максимум двадцать четыре часа — она же самая маленькая в системе.
— Вот зараза, — зло пробормотал он.
Он запустил кофеварку и посмотрел на часы. Потом вылез из корабля и обошел его. Солнце поднималось над горизонтом. Занималось чудесное утро. Небо из темно-фиолетового стало серым. Холодина стояла страшная. Он замерз и принялся топать, чтобы согреться. Какие-то маленькие птички спикировали в кусты — явно чтобы что-то там поклевать.
Он хотел уже подняться на борт и оповестить Орион XI, но не успел. Он увидел… ее.
Она быстро шла к кораблю. Высокая и тоненькая, несмотря на тяжелую меховую шубу. Руки она держала в карманах. Джонсон стоял, не в силах двинуться с места — словно ноги к земле приросли. От изумления он даже про пистолет позабыл. Девушка подошла и остановилась на некотором растоянии, выдохнув облачко серебристого пара. Он раскрыл рот, не зная, что сказать. И она тихо проговорила:
— Прости, но это по моей милости ты остался ночью без сна. Надо было отослать его обратно.
Капитан Джонсон открыл и закрыл рот. А потом все-таки выдавил:
— Т-ты кто? — Ему стало очень страшно. — И где Брент? Что произошло?
— Скоро подойдет.
И она обернулась к лесу и приглашающе помахала рукой.
— А тебе лучше покинуть это место. Прямо сейчас. Он хочет остаться здесь — и, по правде говоря, так будет лучше. Он изменился. А так — он проживет в моем лесу долгую счастливую жизнь. Вместе с остальными… мужчинами. А все-таки странно, что вы, люди, оказываетесь в конечном счете так похожи друг на друга. Странная вы раса, и эволюционируете не так, как другие. Наверное, из вас получится отличный объект для исследования. Надо будет как-нибудь попробовать. Думаю, дело в вашем низком уровне эстетического развития. Похоже, в самой вашей природе есть нечто вульгарное, и эта вульгарность непременно выказывает себя.
