Очередное появление у меня описанного заказа всякий раз побуждало соседа по станку – Саню Синегрибова – задать набивший оскомину вопрос: «Ну, что? Перекурим, тачки смажем?». Иногда звучало ехидное утверждение: «Работа несложная. Ткачук справится». Саня был потомственным токарем. Он пришел в цех двумя годами раньше меня и в короткое время стал виртуозом. У него было необыкновенное (правда, не замеченное большинством окружающих, да и им самим тоже) качество – врожденная способность
Из набора стандартных изречений Сани мне запомнились два афоризма. Первый – «Скорей бы утро, да на работу», ритуально произносился в начале смены. Это был лозунг с увиденного им где-то плаката. Второй принадлежал авторству самого Сани. Услышав в любом контексте слово «экскурсия», он автоматически уточнял: «В женскую баню».
За ехидные высказывания Сани в мой адрес я рассчитывался с ним различного рода финтами на совместных тренировках заводской волейбольной команды. Уходя на действительную службу в армию, Саша подарил мне набор своих собственных инструментов, среди которых, кроме резцов, были дефицитные сверла, лерки и метчики. После демобилизации А. А. Синегрибов работал токарем на Станкостроительном заводе им. Седина в Краснодаре. В конце 80-х стал председателем профкома этого завода и по дошедшим отзывам был признанным заступником рабочих.
Через какое-то время после начала самостоятельной работы мои задания усложнились. Пошли заказы на изготовление деталей 5-го разряда: гладких и ступенчатых валов, винтов и гаек с многозаходной трапецеидальной и ленточной (квадратной) резьбой, шестерен, шкивов, на обработку седел клапанов паровых вентилей большого диаметра и т. п. Поскольку мы работали по сдельной системе, такие работы оплачивались по тарифной ставке разряда, указанного в наряде. Это было не только прибавкой к заработку, но и косвенным признанием моей повысившейся квалификации.
Правда, в некоторых случаях приходилось обращаться за советом к Б. А. Ревницкому, а если мы работали в разные смены, к другим опытным токарям.
Однажды меня поставил в тупик наряд на уменьшение диаметра абразивного круга, который не помещался в кожух заточного станка. Обточить его резцом было невозможно, поскольку круг в мгновение ока «слизал» бы любую из твердосплавных пластин. Такая же участь постигла бы даже алмаз. В учебнике ответов на возникшую проблему не было. Помог совет Б. А. Оказалось, что свойства круга поразительно меняются в зависимости от скорости его вращения. При снижении числа оборотов шпинделя до 24 в минуту, малой подаче и обильном увлажнении водой круг аккуратно обтачивался куском обычной малоуглеродистой «стали 3», закрепленным в суппорте.
Сразу после выхода из ученичества работать, по причине нехватки станков для выпускников, пришлось в 3 смены, которые начиналась соответственно в 8, 16 и 24 часа. Ветераны-мастера, в том числе и Б. А. Ревницкий, трудились в две смены. Вообще-то, посменная работа была «привилегией» станочников. Все другие специалисты работали только днем. Правда достоинством работы вечером и ночью было полное отсутствие в цеху какого-либо руководства. Со временем третья смена была упразднена. С 24-х до 8-ми работали лишь дежурный токарь и фрезеровщик-строгальщик. С 1960 года должность одного из 3-х дежурных токарей выпала на мою долю. Как говорится, спасибо за доверие. Надо сказать, что дежурство не освобождало от выполнения потока текущих заказов. Рутинная ночная работа с 24-х до 8-ми, особенно тяжелая с 2-х до 4-х, прерывалась только в случае появления неотложных задач, решать которые приходилось порой в стрессовой ситуации.
Запомнился случай разрушения клиноременного шкива на тельфере (подвесное рельсовое устройство для подъема и перемещения груза) автоклавного цеха. Новую деталь требовалось изготовить за 40 минут, позволявшие отремонтировать подъемник до окончания стерилизации загруженной партии консервов. В случае задержки сбивался цикл последующей загрузки 8-ми автоклавов, в каждом из которых находилось по 4000 банок продукции. За этим сбоем неизбежно следовал затор на конвейере технологического цеха.
Работу удалось выполнить в срок. Шпоночную канавку в готовой детали и саму шпонку сделал мой друг и напарник по смене дежурный фрезеровщик-строгальщик Женя Солоха.
Второе памятное ЧП было отмечено внезапной находкой способа решения задачи. Примерно в 2 часа ночи в цехе появился запыхавшийся слесарь-наладчик с лопнувшей тягой пресс-автомата для штамповки крышек к стеклянным банкам. Автомат производил около 100 тысяч крышек за смену, и потери из-за каждой минуты простоя можно было посчитать без труда.
