Машина комбата, наступавшая по центру, вырвалась вперед, мехвод Коля Гурин напряженно вглядывался в смотровые приборы, ловко управляясь с рычагами и педалями. Проломившись через очередной забор и заросли аккуратно подстриженных кустов, он неожиданно вывел тридцатьчетверку на замощенную булыжником широкую улицу. Крутивший во все стороны своим панорамным прицелом Иванов вовремя заметил справа приткнувшуюся возле каменного соседнего дома серую коробку вражеского танка. Танк, видимый со стороны кормы, ненадолго окутываясь спереди легким дымком, посылал снаряды куда-то в сторону шедшего вдоль деревеньки шоссе, по которому и подходила долгожданная подмога.
— Стоп! — рявкнул Иванов. — Коля, машину на плюс девяносто. Гена, плюс пять. Перед домом. Танк. Триста. Бронебойным.
Пока Гурин поворачивал послушную его движениям тяжелую машину, задействуя сразу обе гусеницы в противоположных направлениях, направо; Голощапов споро заменил осколочно-фугасный выстрел в стволе на бронебойно-трассирующий; а Минько чуть довернул, градусов на пять, электроприводом башню в том же направлении и прильнул к окуляру оптического прицела. Выкрашенная в мышиный цвет узкая, по сравнению с тридцатьчетверкой, корма фашистского танка вползла в поле зрения оптики. Мехвод остановил машину прямо вдоль мостовой, а наводчик вручную подвел перекрестье к, можно сказать, беззащитному перед мощью длинноствольной трехдюймовой пушки клепаному заду и нажал на спуск. Одного советского снаряда «чеху» хватило за глаза, чтобы рвануло ярким бензиновым клубом огня его моторное отделение. Взрывной волной мгновенно выдавило тонкую броневую перегородку в боевую рубку, дав дорогу пламени и не оставив ни малейшего шанса на спасение четырем невезучим членам экипажа.
Пока Минько разбирался с замеченным танком, Иванов, рыская по сторонам перископом, обнаружил через дорогу, метров на тридцать дальше, чем первый, еще один или танк, или пушку. Саму цель рассмотреть не удавалось: просто среди зелени деревьев периодически выплескивался узкий язык пламени в направлении шоссе, быстро рассеивающийся белым дымком. Капитан совместил визир своей панорамы с намеченной точкой, нажал на кнопку прибора, поворачивающего башню в выбранном направлении, и одновременно крикнул в переговорное устройство:
— Минус тридцать. Справа от сарая. За деревьями. Танк или пушка. Триста двадцать. Наводить левее вспышки. Два снаряда.
Второй снаряд не понадобился. Над низкими густыми деревьями на гребне оранжевого взрыва, увенчанного серыми клубами дыма, подпрыгнула, крутя по сторонам короткой пушкой, угловатая башня. Еще один готов. Справа, опрокинув дощаной забор, вынеслась на улицу тридцатьчетверка, судя по номеру на башне, Матусевича; перебралась, скрежеща траками по булыжникам, через замощенную дорогу; бахнула осколочной гранатой куда-то вглубь деревеньки и тоже повернулась в сторону шоссе. Следом показались приставленные к ней автоматчики; останавливаясь или приседая на колено, дали по нескольку коротких очередей; получив в ответ с чердака соседнего дома длинную трассирующую пулеметную строчку, привычно попадали на землю. Их танк медленно повернул в башню и одним удачным выстрелом разметал к такой-то матери всю крытую рыжей черепицей крышу вместе с засевшими под ней гансами и печной трубой.
Когда на дорогу выбрались оставшиеся Т-34, кроме одного, неудачно провалившегося левой гусеницей сквозь хлипкое перекрытие погреба, Иванов приказал развернуться в линию с интервалом между машинами в полсотни метров поперечно замощенной дороге и двигаться в сторону шоссе на соединение с подходящими с той стороны стрелками. Себе капитан оставил улицу: должно же у командира быть хоть какое-то преимущество перед подчиненными. Он приказал Гурину медленно ехать по правой обочине, а всем остальным внимательно озираться по сторонам.
— Плюс 80 полный двор грузовиков! — первым заметил противника в свой перископ Голощапов. Солдат не видно.
— Стоп, — среагировал Иванов. — Башню на плюс 80. Осколочным.
Пока Голощапов заменял находившийся в стволе для встречи с танками бронебойный выстрел на указанный командиром, Иванов внимательно осмотрел в панорамный прицел набитый под завязку тесно стоявшими крытыми грузовиками двор перед добротным двухэтажным домом, украшенным красным флагом со свастикой. Солдат действительно видно не было.
— Огонь не открывать, но башню повернуть, — велел Иванов. — Грузовики попробуем трофеями взять. Зачем добро портить? Олег, высунься наружу и пошли туда автоматчиков — проверить. А сам останься на ДШК. Прикроешь их.
— Ясно, командир.
Рассыпавшись в стороны, короткими перебежками, прикрывая друг друга, автоматчики, перемахивая через невысокий, а местами и поваленный забор, устремились во двор. По ним никто не стрелял.
— Командир, — окликнул Гурин, — слева на дороге наша пехота приближается. Перебежками. Все что ли? Встретились?
— Точно, — подтвердил, повернув в ту сторону перископ, Иванов. Наши. Встретились.
