— А знаешь, Дима, может и сработать. Действительно этих венгров надо не отогнать, а раскатать к едреней фене и ее матери и остатки взять в плен. Мне очень интересно с кем-нибудь из них потолковать и узнать, что с нашими солдатами стало, кого они на хуторе разгромили, особенно с одним человеком. Нельзя сказать, чтобы хорошим, ну, да не в этом дело. Я согласен с твоим планом. Так и будем действовать. О, твои бойцы уже сапогами по моей броне стучат. Начинаю.
Иванов высунулся из люка, поздоровался с прибывшими автоматчиками и даже действительно узнал участвовавшего в нескольких совместных боях невысокого быстрого в движениях старшего сержанта в ладно подогнанной и пока чистой шинели. Помнится, в Польше он еще довольно умело скакал на трофейном коне, когда они после разгромного поначалу привала боевую инициативу от уланов на себя перехватывали. В тот раз они врага разбили. Хоть поляки и атаковали внезапно, и превосходили численностью. Так неужели сейчас не справятся? Вглядевшись в остальных автоматчиков, капитан заметил, что новая, даже практически не обмятая и явно еще не побывавшая в бою форма облегала их всех. Обстрелянные опытные бойцы? Ну-ну. Посмотрим. Раньше Карпенко за свои слова отвечал.
Десант расселся и крепко вцепился в приваренные на приплюснутой башне скобы и друг друга. Танк, разлохмачивая траками грунтовую дорогу, повернулся направо и, постепенно разгоняясь, устремился в поле, охватывая по широкой дуге разлегшихся в оплывших от недавнего дождя бороздах венгров. Со стрельбой из пушки Иванов решил погодить. Успеется. А то еще побегут доблестные союзники фашистов раньше времени — гоняйся потом за ними по полям, по холмам, вылавливай. Но забежавшие с этой стороны в поле венгры и без грохота танковой пушки почувствовали себя неуютно, когда, по слухам (сами еще не сталкивались), грозный и буквально ничем не пробиваемый железный зверь русских стал заходить с фланга к ним в тыл. Поначалу то один, то другой, а потом и целыми отделениями, гонведы вскакивали с ненадежной, как им теперь казалось, земли и, спотыкаясь на неровностях пахоты, тяжело и задышливо бежали назад. Кто-то из автоматчиков, перекрикивая надрывный рев мотора и хищный лязг гусениц, заорал «хенде хох!» и полоснул длинной очередью в полмагазина из АС во фланг бегущим. Несколько человек упали, похоже, задетые пулями промежуточных патронов, но остальные неожиданно для Иванова остановились и послушно вздернули руки.
Сзади, вдоль шоссе, развернулись красноармейские цепи; не очень длинные и довольно редкие, но благодаря скорострельным и для этого расстояния вполне дальнобойным автоматам Симонова, практически не уступающие по своей боевой мощи более многочисленному, но вооруженному устаревшими магазинками Манлихера противнику. В атаку на еще не до конца приведенного в смятение врага Карпенко своих бойцов пока не бросал — они выбежали в поле и залегли, открыв прицельный огонь короткими очередями из автоматов и длинными из ручных пулеметов.
В помощь залегшим автоматчикам зашелся частым и долгим тарахтением выкаченный вперед горюнов. Не успел он замолкнуть, пока наводчик подправлял прицел, как его эстафету подхватил второй станкОвый пулемет, нещадно полосуя, в отличие от первого товарища, не рыхлую пашню и подворачивающиеся на пути вжимающиеся в землю головы, а зеленые шинели на спинах бегущих вдалеке солдат, настоятельно рекомендуя им тоже упасть и не привлекать к себе опасного для жизни внимания русских.
Следом где-то вдали, среди бегущей по проселку и вокруг него плотной массой пешей толпы, вспухли грязными ядовитыми клубами разрывы выпущенных для пристрелки 82-мм мин. Расчеты пристрелялись быстро. И имеющие неплохой опыт минометчики щедро засыпали из двух устремленных под наклоном в небо «самоварных труб» отступающего противника. Бойцы работали до того слажено и умело, что в воздухе одновременно находились по три-четыре мины из каждого ствола. Если бы расстояние до цели было большим — то и гирлянда из посвистывающей шестиперой смерти без сомнения была бы длиннее. Не первый раз бойцы работали. В том числе и в реальном бою.
