— Едут! — крикнул он отделенному. — Два мотоцикла и броневик. Приближаются по дороге.
Сержант собрал бойцов, и они побежали на окраину хутора на перехват. Германский передовой дозор, на который некогда было тратить силы тридцатьчетверке, не сбавляя скорости, продолжал катить по грунтовке в сторону холма. Бежать было недалеко, и красноармейцы успели к дороге первыми. Засаду сделали не на проселке, а уже на большаке, метрах в 100 от Т-образного перекрестка. Затаившись в густых кустах, они напряженно ждали все ближе натружено ревущего моторами противника. Поднимающаяся в гору фашистская техника поневоле сбавила ход. Было их, мать-перемать, больше, чем заметил с чердака рано спустившийся наблюдатель: впереди действительно катили два мотоцикла с пулеметчиками в колясках и шестиколесный башенный броневик, вооруженный кроме магазинного пулемета дрейзе МГ-13 еще и 20-мм автоматической пушкой. Но за ними уверенно ползли в гору еще четыре мотоцикла и легковой, похожий на корыто, открытый автомобиль с четырьмя вооруженными пассажирами. Готовя засаду, десантники рассчитывали явно на меньшее…
Для фашистского броневика на все отделение в заплечных мешках имелись только две фугасные противотанковые гранаты РПГ-40 весом в 1,2-кг с 760-г тротила в тонкой стальной утробе. И все. Бутылочной формы РГД-33, из которых можно было бы соорудить мощную связку, были заменены в их десантном снаряжении большим количеством «фенек» Ф-1. Слева от дороги залегли не все. Двум самым сильным в отделении бойцам сержант приказал занять с «консервными банками на ручках» позиции за деревьями справа и, когда остальные бойцы отвлекут на себя вражеское внимание, метнуть, оставаясь за деревьями, и к такой-то матери уничтожить броневик.
Менять планы было некогда, да и невозможно. Когда небольшая немецкая колонна достигла нужного места, в нее полетели, отмечая свои траектории белесым дымком быстро сгорающих пороховых замедлителей, чугунные «феньки»; дружно заработали автоматы и единственный у красноармейцев пулемет РПД. Пробитые пулями, осколками и просто контуженные близкими разрывами немцы валились с мотоциклетных седел и никли пробитыми телами в колясках; сталкивались и скатывались с дороги неуправляемые трехколесные «цундапы»; кто уцелел в первом натиске, плохо видя нападающих, повели ответный неприцельный пулеметный и автоматный огонь. Проехав еще пару десятков метров вперед, остановился и повернул башню направо, в сторону противника, бронеавтомобиль. Громко заработала его автоматическая пушка, выплевывая короткие очереди малокалиберных осколочных снарядов.
Оба красноармейца-гранатометчика, когда броневик не остановился, как планировалось, напротив них, а проехал дальше, вскочили на ноги и с тяжелыми гранатами в руках побежали между деревьями, не выходя на обочину дороги, ему вослед; автоматы и амуниция колотились по бокам и за потными спинами. Бежавший первым рослый плечистый боец выскочил из посадки, выдернул за широкую тесемку предохранительную чеку и с широкого замаха с полутора десятков метров метнул тяжелую «консерву» в уже открывшую огонь по его товарищам угловатую серую бронемашину. Освободившись от гранаты, боец заучено упал на землю и прикрыл голову руками поверх каски. С товарищем они плохо договорились, как действовать, да и «немец» оказался не в запланированном месте. Поэтому второй гранатометчик, вместо того, чтобы переждать, прикрываясь деревьями, взрыв первой гранаты, тоже выскочил вперед, собираясь бросить свою.
Бросить ее он не успел. Первая, излишне сильно брошенная граната тюкнула не в корпус, куда целил красноармеец, а выше, в заднюю наклонную часть повернутой вправо башни, в расположенный там широкий люк, и немедленно рванула от четко сработавшего запала мгновенного ударного действия. Тонкая 8-мм, всего лишь противопульная, броня люка разорванными клочьями влетела в башню и боевое отделение бронеавтомобиля вместе с мощной ударной волной фугасного взрыва. Находящиеся там командир экипажа и наводчик погибли сразу; сидящего на своем месте впереди слева механика-водителя крупные осколки собственной брони миловали, но его лишила сознания, пробив заодно и барабанные перепонки, взрывная волна. В более-менее боеспособном и целом состоянии остался только перепуганный, еще не бывавший в боях, радист. Он не придумал ничего лучшего, как распахнуть низкую двухстворчатую дверцу со своей стороны (справа) и кулем вывалиться на дорогу.
