Совершенно неожиданно для всех по небольшой германской механизированной группе, бодро наступавшей на левом фланге и еще не успевшей достичь хутора, с опушки леса, в полутора километрах от них ограничивавшего поле, слитно ударили непонятно откуда здесь появившиеся пушки. Огненные трассы бронебойных снарядов, где прошли мимо, а где и метко вонзились в относительно тонкую броню серых бортов и башен. В бой вступил подоспевший дивизион 76,2-мм пушек ЗИС-3, прибывший на гужевой тяге. Дивизион был советский, а сопровождающие его два уланских эскадрона — польскими; все входили в состав конно-механизированной дивизии генерал-майора Горбатова, вошедшей в прорыв следом за танковым корпусом Катукова и прикрывавшей его правый фланг, окружая при этом германские силы в Сувалкском выступе с юго-запада. Лесными тропами, непроходимыми для техники, артиллеристы и кавалеристы успешно срезали маршрут и относительно вовремя поспели к месту затянувшегося боя.
Пока говорили пушки, конники, не покидая седел, на поле не выезжали. Три германских панцера и два «ханомага» ярко и дымно пылали, а уцелевшие бронированные машины повернули обратно, почти безрезультатно постреливая осколочно-фугасными снарядами в сторону далекой лесной опушки на полном ходу. Быстро сообразив, что здесь атака уже отбита, гранатометчики опять попрыгали в свои газики и помчались обратно, на помощь товарищам.
До немцев довольно быстро дошло, что непонятное оружие русских действует только на близкой дистанции, и теперь их танки, остановившись в полукилометре от хутора, принялись методично обстреливать еще уцелевшие зеленые насаждения с его края. Проехали полсотни метров — снова стали и снова ударили. Погибло несколько заранее занявших позиции гранатометчиков — остальные поневоле отошли или вжались в неглубоких окопах, не смея высунуться. В помощь танкам, то и дело меняя прицел и количество дополнительных пороховых зарядов на хвостовиках, били минометы, щедро забрасывая ближнюю часть хутора минами.
Германская пехота покинула свои бронетранспортеры и, задыхаясь от бега в гору, двинулась вслед за танками, ведя неприцельный ружейно-пулеметный огонь опять же по окраине хутора. Трое уцелевших под вражеским огнем гранатометчиков выстрелили, отважно подпустив врага на 150–200 метров — два танка запнулись и замерли — остальные в очередной раз обрушили на совершенно не приспособленные к долгой обороне окопчики шквал железа и взрывчатки, перемешивая их с землей и не давая ни поднять головы для следующего выстрела, ни убежать.
Отступившие с левого фланга уцелевшие немецкие танки присоединились к своей центральной группе и по приказу командира тоже поползли наверх; сопровождавшая их пехота, высадившись из бронетранспортеров, угрюмо и настороженно, ожидая очередных сюрпризов, двинулась следом. И сюрпризы себя ждать не заставили. Среди почти достигших хутора немцев начали рваться прилетевшие издалека снаряды. Артиллерийский дивизион, выславший вперед на окраину хутора конных корректировщиков с рацией, открыл огонь с закрытых позиций по склону холма, плотно забитому пытающимися на него взобраться немцами. После короткой пристрелки поставленные «на удар» трехдюймовые осколочно-фугасные гранаты густо расцвели черными смертоносными кустами во вражеских порядках.
В танки прямых попаданий не случилось, даже в тонкую верхнюю броню, но их атака все равно захлебнулась — дальше они пойти не рискнули, а немного постояв и выпустив еще по паре снарядов в сторону уже совсем близкой, но по-прежнему недоступной, развороченной окраины хутора, стали пятиться вниз. Гораздо хуже пришлось пехоте: не один десяток доблестных солдат вермахта раньше времени вознесся в свою арийскую валгаллу или пострадал от контузии либо ранения. Уцелевшая панцер-пехота частично вжалась в землю или попряталась по неглубоким воронкам, но большей частью панически бросилась врассыпную, в основном, вниз.
Подоспели отъезжавшие на фланг гранатометчики, им удалось подбить еще две не успевших далеко отступить «тройки». Один из танков, получивший бронепрожигающую гранату в моторное отделение, высоко полыхнул оранжевым пламенем и через небольшой промежуток времени высвобожденной мощью собственного боекомплекта высоко подбросил кувыркнувшуюся в воздухе башню с длинноствольной пушкой. Рухнувшая обратно башня, как назло, упала прямо перед скатывающейся вниз другой машиной, которая, с размаху неосторожно ткнувшись в неожиданное препятствие, разорвала одну гусеницу.
Экипаж остановившегося танка не стал ждать смерти под защитой слабой, как оказалось, против неизвестного оружия русских брони, а быстро и слажено дернув наружу изо всех боковых и верхних люков, припустил вдогонку своим «лошадным» и безлошадным однополчанам.
