Бравые моряки споро занимали береговые батареи, безвольно застывшие и кое-где с вынутыми замками; пулеметные точки с отсутствующими или стоящими рядом с поднятыми руками расчетами; казармы с аккуратно составленными в пирамиды винтовками и смирившимися со своей участью солдатами; портовые сооружения. Для всех объектов передовых отрядов не хватило и к причалам подошли эсминцы, тоже набитые под завязку морской пехотой. Когда оба порта и прилегающие к ним территории были полностью захвачены, под разгрузку стали осторожно обминувшие затопленные германские корабли более глубокосидящие в воде транспорты. Под советской охраной к разгрузке подключились и болгарские грузчики. В помощь собственным судовым лебедкам подкатились по рельсам портовые краны и на берег полноводными потоками потекли с палуб и трюмов артиллерия, автомобили, танки и прочие необходимые всякой армии принадлежности и грузы.
К вечеру без боя сдались не только порты, но городские гарнизоны Варны и Бургаса. Кто из царских офицеров и солдат хотел — удрал вглубь страны, остальные спокойно капитулировали, справедливо полагаясь на милость славянских «братушек». Браво марширующие по улицам с винтовками и автоматами за плечами черные колонны моряков и зеленые армейские с искренними улыбками на лицах встречались мирными горожанами. Были и цветы. Воевать с русскими болгары, как правило, не хотели, а кто хотел и еще не убежал — грыз от злости кулаки, запершись дома. Подавляющему большинству жителей болгарского царства союз с немцами был противоестественен; и в эту войну, и в прошлую; но с царем-государем не поспоришь, а кто спорил — попадал в тюрьму или в могилу (если до этого не успевал уйти в подполье или в партизаны).
Бескровная и моментальная сдача черноморских портов и высадка крупного морского десанта и общевойсковых частей Красной Армии, подтолкнули события и так подспудно (не без не афишируемого участия советских спецслужб) назревавшие в Софии. Учитывающий прорусские настроения значительной части своего народа, так и не объявивший войну Советскому Союзу в прошлой исторической реальности царь Борис не захотел воевать и теперь. Он отдал приказ войскам не оказывать сопротивления Красной Армии и складывать перед ней оружие.
Прогерманское болгарское правительство Божилова было свергнуто спешно составившими заговор трезво мыслящими армейскими офицерами, вошедшими в союз с подпольной компартией и разрозненными партизанскими отрядами. На сторону заговорщиков почти полным составом перешли и многие регулярные части и подразделения. После ночных перестрелок, прошедших без применения тяжелого вооружения, к утру 28-го августа власть в Софии и, как они объявили, во всей Болгарии, перешла к правительству Отечественного фронта, куда вошли даже несколько коммунистов.
Новоявленное правительство моментально объявило о разрыве союза с Германией и потребовало от вооруженных сил подчиняться только ему. С просьбой прекратить боевые действия оно обратилось к Румынии и Греции, а с просьбой о мирном договоре — к СССР. Болгарским частям, застрявшим в Югославии, рекомендовалось отступить обратно на родину, а в случае невозможности, сложить оружие и сдаться югославам или грекам. И чтобы больше никаких боев с нашими дорогими соседями! Ни-ни!
И бои болгар с югославскими, румынскими и греческими войсками практически повсеместно затихли, в том числе и по настойчивой просьбе из Москвы; перестали наступать и те и другие, стараясь не проливать больше ни своей, ни болгарской крови — пригодится еще для общего врага. Немногие германские части и подразделения, а также различные военные, промышленные и торговые миссии по возможности ощетинились оружием в местах своего компактного пребывания. Их пока особо не трогали — просто блокировали и не выпускали.
Другая участь ожидала их местных приверженцев. К собственным землякам-противникам всегда относятся хуже, чем к противникам чужим. Чужеземный враг — он и есть враг, чего от него ожидать?. А вот собственный сосед, если не разделяет твоих политических убеждений, — он уже предатель и пощады ему ждать не приходится. Пока новое болгарское правительство еще не утвердило твердой рукой свою власть по городам и весям, еще не занятым румынами, греками или русскими, его функцию самовольно присвоили жаждущие отмщения за прошлые преследования подпольщики и партизаны, в большинстве своем считающие себя коммунистами или им сочувствующие.
Без всякого суда и расследования, руководствуясь только собственной патриотической сообразностью, расстреливались и вырезались не только откровенные приверженцы фашистов, но и просто монархисты. И, как это обычно водится в смутные времена безвластия, под раздачу попадали и чем-то когда-то обидевшие соседи, родственники, сослуживцы, полицейские, начальники на работе, фабриканты, помещики, чиновники, армейские командиры и прочие совершенно не причастные к болгаро-германскому союзу категории жителей. Болгарская кровь лилась если и не рекой, то довольно бурными ручьями.
