И испанский каудильо в помощи фюреру дополнительными войсками категорически отказал, ссылаясь на по-прежнему дружеское отношение среди его не очень надежных (хотя и храбрых) вояк к бывшим итальянским союзникам. Он даже попросил на всякий случай, чтобы не было недоразумений, передислоцировать испанские части и гарнизоны куда-нибудь поглубже во Францию, чтобы они не соприкасались границами ответственности с итальянцами. Как Гитлер не уговаривал его, обещая даже отдать, наконец, под испанскую юрисдикцию французские приграничные земли, в том числе и на атлантическом и средиземноморском побережьях, дальновидный Франко отказался. Видя неожиданно быстрое отмывание карты Европы от коричневого цвета, у него возникли законные сомнения в конечной победе Третьего рейха. Опять же, не двусмысленное предупреждение Москвы об участии в совместных с Берлином боевых действиях. И зачем ему сейчас примыкать к стороне, явно терпящей поражение? Тут, похоже, нужно вообще не прозевать, чтобы вовремя увести своих синерубашечников обратно за Пиренеи и не отдуваться вместе с все меньше им уважаемым бывшим австрийским ефрейтором за неразумно растоптанную в дымящийся хлам Европу.
Сил и средств, чтобы как-нибудь убедить испанского диктатора пойти ему на встречу, у фюрера не было. Чертыхаясь, он согласился на отведение испанских гарнизонов вглубь Франции, для замены германских частей, выдвигающихся на юг.
В присоединенных или оккупированных странах Европы проживали так и не забывшие о своем происхождении этнические немцы, фольксдойчи. Согласно расовой теории германских нацистов, эта категория населения захваченных стран пользовалась не только всеми правами жителей самого Рейха, но и всеми обязанностями тоже. Поэтому всех фольксдойчей наравне с их сверстниками на территории Германии, Австрии и протектората Богемии с Моравией своевременно призывали на службу в вермахт или войска СС. Чуть позже благодать в разрешении служить Великой Германии на поле брани распространилась и на родственные арийские народы: датчан, голландцев, валлонцев и фламандцев. Но ворота им открыли только в доблестные ряды ваффен-СС. Добровольно.
Во всех оккупированных Рейхом европейских странах имелся определенный процент населения, в той или иной степени симпатизирующий идеям национал-социализма или просто прогермански настроенный. Так же во всех странах и во всех веках среди мужчин обязательно присутствует определенный процент авантюрных личностей, всей душой рвущихся на войну стрелять и убивать, пусть даже и с риском погибнуть самим. И когда Гимлер еще до нападения на Югославию получил от Гитлера разрешение и объявил о наборе арийских европейцев в части ваффен-СС — добровольцы откликнулись повсеместно. Предпочтение отдавалось уже служившим в собственных национальных армиях или уцелевшим членам местных нацистских организаций. Новоявленных эсэсовцев Франции, Бельгии, Голландии и Дании собрали в роты батальоны и полки и отправили на переобучение в немецкие военные лагеря.
И тут последовал подлый предательский удар от русских — внезапно и совершенно не вовремя возникший Восточный фронт. Плюнув на арийскую полноценность, еще в конце августа в почетные ряды ваффен-СС пригласили вообще всех желающих из оккупированных стран, лишь бы они соглашались воевать на стороне Германии. И добавились в эсэсовские части добровольцы из неарийского населения Франции; в очень скромном количестве жители английских островов и даже несколько сотен пленных мусульман из туземных войск этих двух стран, которые предпочли поменять тяжелые условия лагерей для военнопленных на более сытные и комфортные учебно-военные.
Как германская пропаганда не тужилась, но в этот раз национальный и численный состав легионеров СС во много раз отличался от такового в прошлой исторической реальности. Ну не было никакой возможности, даже при всем их (вполне вероятно) желании, вступить туда у югославских народов, норвежцев, финнов, итальянцев, румын и, естественно, многонациональных представителей республик СССР от Прибалтики до Средней Азии, так и не оказавшихся в лагерях для военнопленных или на оккупированной территории. Да и настроение в этих странах сейчас в корне отличалось от того.
На пути к Будапешту, прямо на шоссе перед настойчиво рвущимся на запад танковым корпусом Богомолова лежал за притоком Дуная Тисой город Сольнок. Сам по себе этот город значил сейчас немного, можно было бы его и обойти, оставив захват на потом. Но вот река… Если не связываться с наведением понтонных переправ, то быстрее всего, конечно, — это переправа на тот берег по двум мостам, лежащим на окраине этого самого Сольнока.
