С легкостью раздавив невысокую баррикаду из телеграфных столбов с досками и мешков с песком, самоходка лейтенанта Гладилина проехала еще немного и остановилась. Десантники попрыгали на землю и разбежались в стороны, выбирая позиции для стрельбы. Вторая самоходная установка подползла, скрежеща траками по брусчатке, следом и стала в двух десятках метров левее, слегка повернувшись. Когда подоспела третья, Гладилин приказал ее командиру развернуться и взять под контроль своего длинноствольного орудия мост позади себя. Десантники, похватав со своих машин укрепленные там лопаты и кирки, принялись подправлять осыпавшиеся от прежнего боя легкие укрытия. Захватить- то мост захватили. Теперь бы его еще удержать до подхода подкрепления.
Гладилин обрадовал по рации командование и получил приказ: удерживать мост, во что бы то ни стало. И они держались. Против мощной хоть лобовой, хоть бортовой брони самоходных установок венгры на этом участке противопоставить ничего не могли и пока не успевали. Главное было не подпустить к машинам пехоту с возможными гранатами. На дальних подступах идущих в атаку гонведов встречали разрывы снарядов поворачивающихся туда-сюда всем корпусом самоходных пушек, кто, несмотря на это, упрямо прорывался ближе — попадал под огонь автоматчиков и пулеметчиков. До ближнего боя дело пока не доходило.
Через короткое время с востока на мост очумевшей саранчой полезли толпы отступающих с того берега венгров. Третья самоходка, как раз для такого случая развернутая Гладилиным в противоположную сторону, дождалась своего часа. Наводчик установил прицел заранее. Заряжающий, как кочегар на паровозе, быстро и отработанно досылал в открывающийся казенник очередной 16,3-кг осколочный выстрел и сразу поворачивался, чтобы достать из зажимов укладки следующий. Досланный до отказа в зарядную камору снаряд срывал со стопора клин затвора и тот автоматически поднимался на место, закрывая ствол и взводя ударник. Наводчик, не убирая глаз от прицела, нажимал на спуск — пушка с непривычным для врагов утолщением эжектора на длинном стволе оглушительно ухала — откатывалась сантиметров на 30, автоматически выплевывая стрелянную горячую гильзу и, повинуясь гидропневматическому накатнику, возвращалась на место, снова оставляя свой ненасытный зев открытым в ожидании следующего унитара. И снова выстрел.
Спасающиеся от русского наступления с того берега и без того в край деморализованные предыдущими бомбежками, обстрелами и атаками гонведы были остановлены беспощадно и часто рвущимися среди них снарядами и напролом через насквозь простреливаемый мост бежать раздумали — повернули обратно. Они, как и их собратья по оружию у северного моста, кто побежал в обе стороны вдоль речки, а кто, рассчитывая на свое умение плавать, бросился, оставив на берегу оружие и мешающую амуницию с одеждой и обувью, в воду.
Минут через сорок с той стороны подошли долгожданные тридцатьчетверки с пехотой на броне. Потери за время боя у десантников самоходок были минимальными, венгерские атаки на них не были настойчивыми: хорошо защищенным броней мощным пушкам большей частью удавалось удерживать врага на длинной дистанции. Но эскадрон рошиоров, захвативший мост первым, за исключением меньше чем десятка подобранных раненых, полег почти в полном составе…
Бои в самом городе венгры вести не стали и особого сопротивления Красной Армии и ее румынским союзникам практически не оказывали. Да, какие-то улицы перегородили в последний момент сооруженные на скорую руку баррикады, где-то из засад били пушки и строчили пулеметы, где-то стреляли из окон и, по примеру поляков и испанцев, пробовали поджечь вступившие в город танки зажигательными бутылками. Но все это не могло сдержать вливавшихся сплошным потоком по двум уцелевшим мостам войск. Баррикады и засады расстреливались в упор и давились танками. Стрелки из окон и метатели бутылок с горючим безжалостно уничтожались вместе с квартирами и чердаками, послужившими им убежищем. Зачастую при этом загорался или рушился весь подъезд вместе с невиновными мирными жителями. Что ж поделаешь? Тушением никто не занимался. Войска спешили на запад, оставляя зачистку города медленнее идущим следом пехотным румынским батальонам.
