То ли кто из караульных, так же обильно приложившихся к дармовому угощению задремал, то ли у венгров нашлись опытные умельцы по бесшумному снятию часовых, но неожиданная ночная атака им вполне удалась. Гонведам, конечно же, помогли, где добровольно и с превеликим удовольствием, а где и под угрозой или просто из боязни, местные жители. Стрельба началась не сразу. В нескольких домах советских солдат просто перекололи плоскими штыками и вырезали ножами во сне, практически бесшумно. А когда все-таки раздались выстрелы и крики — организовать сопротивление уже не получилось. Каждый экипаж танка или отделение автоматчиков отбивались от во много раз их превосходящего, яростно мстящего за собственное отступление и попранную Родину, противника в одиночку. И очень быстро, хоть и забирая с собой на тот свет и венгров, куском коровьего масла на раскаленной сковородке истаивали немногочисленные и разрозненные красноармейские силы.
К стоящим во дворах с заглушенными на ночь моторами танкам их экипажи, в большинстве своем, так и не добрались — они ложились убитыми или тяжело раненными еще в крестьянских хатах или во дворах на подходе. Вырваться из села удалось лишь двум боевым машинам, ставшим на ночевку немного дальше от первых подвергшихся нападению подворий.
В первую машину успел забраться вышедший на двор по малой нужде кадровый механик-водитель Михаил Брыкин. Он уже с превеликим облегчением закончил свое мокрое дело, когда где-то поблизости совершенно неожиданно затрещали, все учащаясь, выстрелы; осветив кратким сполохом небо, громко лопнула ручная граната; донеслись злые неразборчивые голоса. Расслабившийся после тяжелого марша мехвод вышел со сна во двор, как спал, без оружия, его ремень с кобурой остались в горнице. Он заорал товарищам в открытую дверь: «Тревога! Венгры!» — но сам обратно в избу заскакивать не стал, а, быстро зыркнув по сторонам, побежал, как был, к своему ночевавшему рядом танку. Из недалекой темноты сверкнула сопровождаемая грохотом близкого выстрела вспышка, и случайно пригнувшийся Брыкин буквально ощутил смертоносное дуновение пролетевшей рядом с его обнаженной головой пули.
В направлении вспышки дал короткую очередь карауливший во дворе (и невольно вздремнувший на танковом брезенте) вскочивший на ноги автоматчик. Вторую очередь он дать не успел — нелепо прогнулся в пояснице назад и упал тяжелораненный на спину. Мехвод досконально отработанными движениями заскочил на броню и, повернув в сторону крышку своего люка, запрыгнул в родимую черноту. Следом по броне запоздало и бесполезно стукнули, сминаясь и рикошетя, пули. Машинально заблокировав первым делом защелку своего люка, он на ощупь, сам не зная почему, не включив внутреннее освещение, клацнул нужными тумблерами и кнопками и запустил дизель. Проснувшийся танк солидно заурчал, прогреваясь.
В голове у Брыкина молнией пронеслись размышления о дальнейшем. Ждать ребят? Пролезть в башню, осмотреться в панораму командира и огрызнуться спаренным пулеметом? Или высунуться наружу через Ванькин люк и взяться за рукоятки ДШК?
И, до конца так и не решив, он полез в башню. Пока перебирался в боевое отделение, по броне застучали подкованные сапоги. Ребята добежали? Или автоматчики? Не запертый на защелку люк Ваньки, заряжающего, приоткрылся, и он услышал чужую нерусскую речь — венгры! Мать их так, сейчас гранату в середку кинут и — гаплык. Но венгры гранату все не кидали, и даже не пытались проникнуть в темень башни, а лишь что-то непонятное, но явно угрожающее, выкрикивали. В плен зовут? А вот хрен им в глотку!
Положенных по штату двух автоматов Судаева со складными прикладами в танке сейчас не имелось — их унесли с собой на ночь в хату. Но оставались «феньки» в брезентовых сумках и командирская ракетница с зарядами. Брыкин, тихонько привстав, осторожно запер защелку крышки командирского люка, чтобы не полезли еще и оттуда и, достав на ощупь ракетницу, тихо зарядил ее и взвел курок. Яркий и оглушительный в тесном пространстве выстрел в темный силуэт над открытым люком. Дикий крик снаружи, подсвеченный зеленым отблеском. Привстав и шагнув в бок, Брыкин метнул наружу ребристую гранату с выдернутой чекой и, после близкого, отдавшегося эхом и кратким озарением взрыва, высунулся наверх и захлопнул за собой последний люк. Все, к ДШК теперь не подберешься. Заперся. А что там ребята? Как они в танк попадут?
