Дальнейшие события разворачиваются как в кино. Что-то громко кричит в трубку телефона бледный командофюрер. Часть охраны, стоя, лежа и с колена, кто как может, стреляет вдогонку грузовику. А мы, повинуясь грозному окрику караула: «Лежать!» — прижимаемся к земле. Спустя несколько минут по шоссе в сторону Линца проносятся первые мотоциклы. За ними, поблескивая ровными рядами стальных касок, уходят грузовики.
Нас выстраивают, подгоняя ударами прикладов и пинками. Командофюрер хочет уточнить, кто сбежал. Начинается перекличка по номерам.
…Владимира поймали на четвертый день. Его привезли в лагерь, раздели догола и поставили на помост у главных ворот. Какой-то изобретательный шарфюрер вывел на его обнаженной груди химическим карандашом слова: «Я хотел убежать». Каждый заключенный, выходящий на работу из лагеря, должен был, по замыслу эсэсовцев, видеть стоящего на пьедестале позора и проникаться мыслью о тщетности побега.
Но люди — испанские республиканцы, бойцы французского Сопротивления, югославские партизаны, польские, немецкие и чешские антифашисты — видели другое.
Они видели пьедестал славы и мужества, на котором стоял человек из Страны Советов.
И все мы, носившие на арестантских куртках треугольник с буквой «R», гордились своим соотечественником. Мы поднимали головы и смело смотрели в лицо врагу.
Принято считать, что на земле обитают несколько рас: белая, желтая и т. д. А вот у нас в лагере есть и «красные», и «зеленые», и «голубые», и «черные», и «фиолетовые», и «желто-красные», и даже «розовые». Заключенные сплошь и рядом пользуются этими определениями, когда речь заходит о том или ином человеке. Часто можно слышать:
— От этого подонка добра не жди. Ведь он из «зеленых»…
— На Педро можно положиться. Он из «голубых».
— Старый Польди? Дрянь, каких мало! К тому же из «розовых»…
А все дело в том, что эсэсовцы с чисто немецкой педантичностью разработали целую систему опознавательных знаков, позволяющую им безошибочно ориентироваться в огромной массе узников. Любому эсэсману стоит только взглянуть на заключенного, и он ясно представляет себе, с кем имеет дело. Ему уже не надо спрашивать заключенного, кто он по национальности, за что попал в лагерь и давно ли в нем. На все эти вопросы отвечают цветной треугольник и номер, пришитые на полосатой куртке. Каждому виду преступлений перед законами третьего рейха соответствует определенный цвет треугольника. Буква на нем (Р, R, F, S и т. д.) сообщает о национальности узника, а номер позволяет более или менее точно определить, когда заключенный поступил в лагерь. Если же на треугольнике нет буквы, то перед вами немец.
Больше всего в лагере «красных» — то есть узников, носящих красный винкель. В политическом отделе лагеря они числятся как политические. Но кого только тут нет! Красные треугольники носят и старый соратник Тельмана — немецкий коммунист Ади Хорн, и польский ксендз Тадеуш Прискульский, и чешский студент Ольдржих Крейза, и участник французского Сопротивления Роже Боке, и югославский монархист-четник Петер Бочек, и проштрафившийся власовец Андрей Белов…
Даже четырнадцатилетний украинец Вася Капарчук щеголяет со значком политического. А попал он в лагерь потому, что подрался со своей хозяйкой-немкой.
Одним словом, категория «красных» — очень неоднородна по своему составу.
Зато, пожалуй, самую однородную группу составляют в Маутхаузене и Гузене «зеленые». Это — уголовники, причем крупного масштаба. Мелких воришек, как правило, после коротких отсидок в тюрьме, направляют либо в штрафные роты, либо в Особую бригаду СС Дирлевангера, а затем посылают на фронт. И это понятно: солдат в третьей империи не хватает.
Только киты уголовного мира, только те, кому нельзя без риска доверить оружие, попадают в концлагерь. Все «зеленые», хотя (официально) в эсэсовских бумагах их называют лицами без определенных занятий, «мастера» своего дела. Это грабители, налетчики, аферисты и фальшивомонетчики самого высокого класса.
«Зеленые» ухитрились захватить все ключевые позиции в лагерной администрации. Все они либо старосты бараков, либо капо, либо помощники капо, либо парикмахеры, повара, кладовщики и т. д. И это легко объяснить.
Во-первых, 99 процентов «зеленых» — немцы и австрийцы, а эсэсовцы подбирают кадры по расовым признакам. Во-вторых, у каждого из уголовников за плечами годы тюремного стажа, и это позволяет им быстрее приспособиться к лагерной жизни. В-третьих — и это самое главное! — человеческая жизнь не имеет для «зеленых» никакой ценности. Убить за один раз 10–20 человек для них сущий пустяк. И уж конечно, таких рьяных помощников среди «красных», «фиолетовых», «голубых» и прочих эсэсовцам не найти!
Особую, замкнутую касту представляют из себя «фиолетовые». Это — библьфоршеры (толкователи Библии). По-русски их называют баптистами. Когда началась война, эти немцы из религиозных побуждений отказались взять в руки оружие, и Гитлер распорядился спровадить их в концлагеря.
