Но слышу негромкое и ласковое:
— Привет, мисс Улыбка.
Он обнимает меня в ответ не спеша, словно тоже борется с эмоциями, одновременно крепко и нежно. Не оставляя сомнений. Прижав к себе, стягивает с моих волос шапку, и наконец-то касается их губами.
— Мэтью…
Как приятно чувствовать на себе его руки. И обнимать. Мне ужасно нравится его обнимать!
— До сих пор не верю, что ты проделала такой путь… И я не только о расстоянии, Эш. Только ты на такое способна.
Мы целуемся, словно дышим — настолько все происходит само собой. Здесь не действуют школьные правила, мы вновь вольны дышать свободно, и слезы радости выступают в глазах, хотя я и стараюсь их смахнуть.
— Лео у нас. У Пэйт получилось его забрать.
— Знаю, твой отец сказал.
— И что ты об этом думаешь?.. Не переживай, Пэйт о нем отлично заботится! Он такой славный. Да и мы с Кейт рядом. Пока не решится его судьба, он точно будет под присмотром. Оказалось, что моя мачеха не такая уж и железная, когда дело касается крикливых младенцев.
Губы Мэтью шевелятся на моем виске, и я понимаю, что он улыбается.
— Думаю, это лучшее, что могло случиться с этим мальчишкой, учитывая, что Крис и Бетти сами во всем виноваты. Моему брату нравилось играть с огнем, а это точно не то, что нужно его сыну. Я не хотел бы, чтобы Лео повторил мой путь.
— Мэт?
На Марио Палмере нет лица. Трое его сыновей еще утром были в тюрьме и, возможно, он не самый лучший в мире отец, но это его точно больно ранит. Потому что, когда я отхожу от Мэтью, я впервые вижу, как крепко он обнимает сына — неумело, но с чувством.
— Я знал, что ты не виновен, сынок. Только не ты!
— Что с Лукасом, пап?
— Этот чертов адвокат Харбач пообещал Картеру, что добьется его освобождения, но компенсацию сволочам из «Цветов Магнолии» выплатить придется. Не думай об этом, я справлюсь!
Уже все спустились с крыльца, и к нам подходит тренер Херли. Хлопает Мэтью по плечу, показывая на дорогу.
— Пора ехать, парень. С судьей шутки плохи. Ты пока на моем попечении — привыкай, а дальше посмотрим! Мистер и миссис Адамсены, вам тоже лучше остановиться у меня! — обращается к пожилой паре, которые глаз не сводят с Мэтью. — Вам есть о чем поговорить с внуком. Решение о его судьбе придется принимать всерьез! И клянусь, хватит уже в жизни парня случаться сюрпризам!
— Эшли!
Мы не можем сейчас просто взять и уйти. Остаться одни, как бы нам этого ни хотелось. Но я отпускаю его.
— Поезжай, Мэтью! Тренер Херли прав. Твои бабушка и дедушка устали с дороги и им очень хочется побыть с тобой. Главное, что все закончилось. Мы обязательно увидимся!
— Черт, Эш, чувствую себя бесправным сопляком. Как жаль, что нельзя достать до Рентона и Харта. Ты не представляешь, как мне этого хочется!
— Это не навсегда.
— Сегодня? — выдыхает он одними губами, обхватывая мое лицо. И, конечно же, глядя в блестящие, красивые глаза, я отвечаю не только на вопрос, но и на поцелуй:
— Да!
Мэтью приходит поздним вечером. Я жду его. И когда на лужайке перед нашим коттеджем появляется высокая и стройная фигура парня — открываю окно. Сегодня это единственная дверь дня нас, и я уверена, что он справится.
А еще уверена, что офицер Уилсон не включил сигнализацию, неожиданно предупредив об этом за ужином. Чтобы не напугать малыша Лео, если к нам в дом этой ночью вздумает пробраться соседский кот.
Соседский — ну да, как же.
Еще никогда я так тщательно не следила за своими движениями за столом и не прятала глаза от родителей, боясь себя выдать. И еще никогда Кейт так захватывающе не рассказывала историю о том, как провалила сцену признания в любви в спектакле школьного театра, когда ей было одиннадцать. Как раз на Рождество.
Мэтью проникает в мою комнату одновременно холодный с мороза и горячий. И наши губы тут же встречаются.
Мы целуемся неразрывно и долго, едва он закрывает окно и сбрасывает куртку. Руки касаются друг друга жадно и так хочется дотронуться до тела. Ощутить и почувствовать. Поверить, что он здесь, что мы снова вместе. Сейчас это не просто желание — это острая необходимость, и мы почти не говорим, отдаваясь на волю ощущениям и встрече. Живущему в нас голоду и той особой близости, когда хочется прижимать, гладить, любить и верить.
Верить, что теперь все обязательно будет хорошо!
Наверное, я произношу это вслух, потому что Мэтью вдруг отрывает губы от моей щеки, поднимает голову и смотрит в глаза. Прижимает к себе за плечи, положив ладонь на мой затылок.
— Я думал, Эш, что уже потерял тебя! Ты одна не поверила. Даже Рони молчал.
— Ты никогда не лгал мне. А Рони… Он привык судить по себе.
— Жизнь в тюрьме похожа на ад. Единственное светлое пятно в каждом дне — это мысли о тебе. Но они же и убивали. Зная, что не отпускаю тебя — я себя ненавидел. Так почему, Эшли?
Я поворачиваю голову и целую его шею, скулу, губы. Обнимаю крепче, понимая, что никогда не отпущу.
