— Мы говорили о наркотиках, парень, — отвечаю, полуобернувшись к подошедшим. — Которые ты этих недоумков заставил подсунуть в школе парню по имени Мэтью Палмер. Как ты сказал тебя зовут? Кори наркодилер?
Меня сдергивают из-за стола за волосы так грубо, что крик выходит высоким и коротким, и с силой толкают к двери.
— Пошли выйдем, курва, и я тебе расскажу «как»!
Но прежде, чем сделать второй шаг, я успеваю отбить верх стакана о край стола и ударить обидчика.
К вечеру снегопад в Рочестере усилился, а к ночи северо-западную часть штата накрывает снежный циклон, и мой рейс в Нью-Йорк откладывается на десять часов.
Я так устала и морально истощена, что засыпаю прямо в зале ожидания, подложив рюкзак под голову, а сумочку спрятав под пальто. А когда, наконец, прилетаю в Нью-Йорк, — оказывается, что мой рейс в Северную Каролину уже улетел, и мне снова приходится ждать.
Я возвращаюсь в Сэндфилд-Рок только к позднему вечеру следующего дня. Сегодня сочельник и в городе все светится от рождественских огней и праздничной иллюминации. Возле торговой плазы, у которой я остановилась, чтобы кое-что купить, рядом со сверкающей елкой группа девушек в костюмах ангелов поют рождественский гимн «Тихая ночь», обсыпая прохожих конфетти и раздавая леденцы. Когда-то в детстве я любила слушать подобное пение бесконечно долго и подпевать сама. Даже жаль, что эти беззаботные времена давно прошли.
Наш коттедж на улице Трех кленов тоже украшен парой гирлянд, на двери висит венок Адвента, но свет в кухне в этот вечер сочельника не горит, как во множестве домов по соседству, и это означает, что наша семья до сих пор не собралась за одним столом.
Я оставляю машину в гараже и захожу в дом. В гостиной полутемно, на первом этаже горят лишь несколько светильников. Раздевшись и немного постояв внизу, я поднимаюсь по лестнице наверх. Но вместо того, чтобы свернуть к себе, сворачиваю в соседнюю сторону крыла.
— Привет, Эшли. Ну, наконец-то!
Дверь в комнату сводной сестры открыта, и я захожу в ее спальню.
— Привет, Кейт.
Она сидит за компьютерным столом и что-то выбирает в интернет-каталоге — я не замечаю, что именно. Да это и не важно. Но услышав шаги и увидев меня, поворачивается на крутящемся кресле и встает. Замечает с легкой досадой:
— У тебя не работал телефон. С самого утра нет никакой связи.
— Разрядилась батарея. Если бы ты знала, сколько в Нью-Йорке людей! Терминал полон, у меня просто не было возможности достать хоть немного энергии. Перед этим мы почти час говорили с папой и… В общем, я надеялась, что вы меня не потеряете.
Я уже знаю, что случилось с Кейт прошлым вечером в кафе-баре «Шесть шмелей». Слава богу, что папа приехал вовремя и успел отбить падчерицу у подонков и арестовать их. Он рассказал мне о ситуации коротко, заметив в конце, что Кэтрин уже дома и с ней все в порядке. Но я не ожидала увидеть, как сильно она пострадала.
У Кейт медицинский бандаж на запястье и подбит глаз. Он практически заплыл и сейчас ужасного багрового цвета. Надетые на лицо очки только усугубляют картину, заставив меня опустить рюкзак у стены и выдохнуть:
— Господи… Что они… что эти мрази с тобой сделали?!
— Один сделал — Кори Райли, — со смешком бросает Кейт. — Это с ним мы схватились. Остальные лишь смотрели. Дуглас, Эван… и Шон. Не «Беркуты», а трусливые ублюдки! — презрительно поднимает уголок губ. — Но знаешь, Эшли, мне совершенно не было страшно. А потом ворвался Брайан… О, мой отчим — крутой коп, у этого Райли не было никаких шансов!
Невероятно, но у нее еще хватает сил шутить!
— Но как же твое лицо? Он сломал тебе руку? Еще что-то повредил?
— Не успел, хотя очень хотел — сволочь! У меня фингал под глазом и трещина лучевой кости. Врач сделал болевую блокаду и пообещал, что через месяц я о трещине и не вспомню. Зато видела бы ты, что я сделала с этим ублюдком, из-за которого оговорили Мэтью. Ему теперь всю жизнь со шрамами на лице ходить! Не поверишь, — Кейт улыбается так, как я не привыкла — довольно и без тени насмешки. Признается со смехом, непривычным для меня жестом поправляя очки: — Чувствую себя сейчас настоящей красоткой. Главное, что зубы целы!
— Да уж… — вздыхаю я. — Ну и Рождество. А где родители? Почему так тихо?
— Брайан в полиции, делает все, чтобы освободить Мэтью. Коллинз, Рентон и Харт тоже. Мамаша Дугласа уже успела поднять настоящий хайп по этому поводу — даже сюда дозвонилась. Представляешь, потребовала, чтобы я немедленно подтвердила, что ее сына не было в кафе, и Дуги оболгали. А когда я отказалась, пригрозила утром разбить у здания мэрии пикет протеста и поговорить с моим отцом насчет моего воспитания. Что ж, жду не дождусь, когда она узнает о видео, и о том, как ее сынок с друзьями развлекается в школе, пока она печет пончики и раздает их за голоса в его пользу. Маме я не стала об этом говорить. Ей сегодня не до этой сумасшедшей.
Мне страшно спрашивать у сводной сестры, но не спросить не могу.
