Кейт и Лина с ужасом смотрели на него. «Раздеваться в такой холод!? Ну уж нет!».
— Чего глаза вылупили? — грубо рявкнул он, — Снимайте свои мокрые тряпки и выжимайте! Иначе через день умрете от воспаления легких. Он схватил Кейт за шиворот и стал стягивать с нее мокрую куртку.
— Мы так еще больше замерзнем, — захныкала девушка, еле шевеля синими от холода губами.
— Ты замерзнешь, если этого не сделаешь!
Он разложил свой выжатый свитер на камнях, и стал помогать девчонкам. Кейт и Лина остались только в нижнем белье. Мэйтон помог им отжать вещи и развесил на камнях, рядом со своими.
Обе, тут же прижались друг к дружке, в надежде сохранить хоть какие-то крохи тепла. Они были похожи на две февральские сосульки — синие, холодные и с них тоже капало.
— А теперь бегом, вон до тех скал и обратно, — рявкнул он на них.
Девушки в ужасе переглянулись, но сильный шлепок по голым мягким местам, придал скорости.
Пускай обижаются, но хотя бы не заболеют. Насморк не в счет.
Уже на бегу, направляясь к означенным скалам, Лина конечно понимала, почему он так делает, читала такое в книгах, но на собственном опыте проделывала впервые. Интересно, была бы она одна, решилась бы?
Задубевшие от холода ноги сначала даже не гнулись и ничего не чувствовали, словно две чужие деревянные колодки. Но когда они с Кейт добежали, а вернее сказать доковыляли до скал, то Лина ощутила, как по разогретым мышцам разливается тепло, и с еще большим усердием припустила назад, явно обгоняя соперницу. Та в свою очередь, выглядеть мокрой курицей тоже не хотела и припустила за новенькой.
Мэйтон, обернувшись, на них, снисходительно хмыкнул и занялся огнем.
Сам он все это время оставался в штанах, которые, впрочем, уже высохли на нем сами. Однажды зимой, рыбача на озере, они с другом провалились под лёд. Поблизости тогда никого не было на многие ары, а друг растерялся по молодости и Мэйтону пришлось выкручиваться одному. Так что о выживании в экстремальных условиях, он знает не понаслышке. Тем более одиноко прожив два круголета в лесу, привыкаешь и к холодам, и к самостоятельности.
В его сумке, так бережно хранимой, был запечатанный воском большой лесной орех. Как раз на тот случай, когда магией воспользоваться невозможно. Там был трут и «гномьи камни», чтобы высекать искры.
Но где же взять сухих веток? Камни, к сожалению, не горят.
Скалы огибали лагуну полукругом, словно беря ее в кольцо, острыми, как деревенский частокол вершинами. Он пошел вдоль них, в надежде найти хоть какие-нибудь ветки, выброшенные на берег прошлыми штормами. Хорошо, что не было дождя. А то совсем было бы худо.
Наконец удача улыбнулась ему. Наполовину засыпанный песком, из-под камней торчал мощный кривой ствол дерева. Весь в засохших водорослях, но сухой и толстый, как раз то, что надо.
Когда Лина и Кейт уже в третий раз подбежали к тому месту, где была их стоянка, там уже жарко горел огонь.
Мэйтон сидел на корточках и сушил развернутое одеяло, вынутое из сумки. Рядом, прижатый камнями, сох полог от палатки и арбалет с болтами к нему.
Девушки протянули замерзшие руки к огню, и с блаженством прикрыли глаза.
Лина стыдливо села на корточки, пытаясь хоть как-то прикрыть уже сухое, но прозрачное и просвечивающееся насквозь, нижнее белье. Впрочем, ей казалось, что полуприкрытая нагота Кейт, вообще ее не волнует, как, впрочем, и Мэйтона. Он ни разу не взглянул на девушек заинтересованно.
«Интересно, кто же они друг другу?» — с любопытством подумала Лина.
— Держите, — протягивая одеяло, сказал он им, — Я пойду поищу длинных палок, надо одежду развесить, а то до камней жар не доходит… И исчез в предутренних сумерках.
После такой неожиданной встряски, они с Кейт уже как-то немного по-другому смотрели друг на друга. Кейт не так равнодушно, а Лина, не столь настороженно.
«Пусть они не все ей договаривают», думала девушка, но по крайней мере, ей уже не кажется, что они похожи на монстров.
Лина уже не так напряженно смотрела на необычный изъян Кейт, красивым узором покрывавший ее всю левую сторону тела с головы до ног. Но не ровно, а словно рваными клоками, то пропадая, то снова возникая на коже.
Еще в детстве, мама учила ее не таращиться на необычных людей, а особенно на тех, кто неизлечимо болен, или приобрел какие-либо увечья. «Это может быть неприятно человеку», объясняла мама. Так что теперь рассматривала она Кейт исключительно боковым зрением.
Кейт сидела, чуть отвернувшись от Лины, насколько позволяла ширина растянутого одеяла. Ей было стыдно не своей наготы, а то, что новая знакомая, увидит ее дефект, «во всей красе». Она намеренно уселась тем боком, где чешуи не было видно, дабы не дай боги не спровоцировать неприятный разговор. Но девчонка, казалось, вовсе на нее не смотрит, и Кейт малость успокоилась.
— После плаванья есть хочется, — угрюмо буркнула Кейт вроде как в пустоту. Но, конечно сказанное предназначалось Лине.
Та согласно кивнула и посетовала, что у нее, к сожалению, еда закончилась. К ужасу своему, сообразив, что опять разговаривает, не задумываясь над словами. Как такое возможно?! Что они с ней сделали?
