Пришел Мэйтон, принес длинных корявых палок и одно весло, чудом выжившее в катастрофе. На них тут же развесили одежду.
Видимо Мэйтон слышал последние слова Кейт, и вместе с вещами вынул из своей сумки последнюю вяленую рыбину. Теперь противно мокрую и абсолютно несъедобную на вид.
— Ешьте, если хотите, я не буду, — поморщился он.
Кейт, переспросила для приличия, и тут же разодрав напополам, принялась за еду. Тогда, в сарае, она морально была к ней не готова, а вот теперь «дозрела» и с удовольствием съест эту чудесную рыбешку.
Мэйтон, поморщившись, лишь ухмыльнулся.
Лина съела свою долю наполовину, а остатки сложила на камень. Вдруг, Кейт захочет еще? Или Мэйтон? Рыбина оказалась соленая, и она подумала, как потом сильно захочется пить, а пить то нечего. Однако, голод оказался сильнее, чем еще не состоявшаяся жажда.
Мэйтон вытряхивал из сумок вещи для просушки, а Лина вспомнила о своем рюкзаке. За всеми заботами, она совсем забыла, что у нее есть запасной свитер и колготки.
«Вещи, наверное, тоже вымокли», думала она, уже расстегивая молнию.
К удивлению своему, обнаружила сухую «кенгурушку», которую мама как всегда сунула в пакет. Незамедлительно натянула её через голову, даже забыв про замок. С блаженством засунула руки в объемный карман спереди, а на голову до самого носа нахлобучила капюшон, наверняка вызвав зависть у своих спутников. Угол, где лежали колготки, все-таки подмок: (видимо на дне рюкзака есть дырочка), и она развесила их рядом с джинсами и курткой.
Что делать, место, на которое она нашла приключений, пусть мерзнет, в назидательных так сказать целях.
Высыпав на песок косметичку и телефон, Лина от души поблагодарила себя за предусмотрительность. Ведь телефон она засунула в плотный полиэтиленовый пакет с герметичной застежкой, и он остался сухим. Даже женские гигиенические «салфетки» не пострадали, вызвав в ней, еще один внутренний вздох облегчения. Заглянув во второе отделение, обнаружила там давно забытую папку с акварельной бумагой, пустыми файлами, пенал с карандашами и прочими принадлежностями. Все было сырое и тоже пришлось сушить.
Рассыпанные предметы заинтересовали спутников, но никто не спросил, что это такое. Единственное, что Мэйтон попросил посмотреть, это жирный от масла полиэтиленовый пакет, оставшийся от блинов. Подцепив его одним пальцем за край, и посмотрев через него на свет, он молча взглянул на девушку, явно ожидая объяснений, что это такое?
— Это полиэтилен, — пояснила она, — его получают путем химических соединений на основе природных материалов. Но также от остатков переработки нефти и газа. В моём мире, это полностью химическое соединение крайне опасное для окружающей среды. Первый пластик был изобретен американцами, и был сделан из целлюлозы, обработанной азотной кислотой… — решила она блеснуть познаниями в химии.
Лина обвела взглядом слушателей, и поняла, что из того что она сказала, они не поняли ровным счетом ничего. Тем более, что большинство слов она не смогла перевести и заменила русскими, изо всех сил стараясь, что бы ее перевод оказался предельно точным.
— …Короче, это вредный для природы, чужеродный материал, но, однако полезный. Не промокает, достаточно прочный и долговечный. Настолько долговечный, что не гниет и не разлагается в течение сотен, лет… к сожалению, — с грустью подытожила она.
Лина забрала пакет у озадаченного Мэйтона и спрятала его обратно — не годится здесь экологию нарушать, дома выбросит. Но тут она увидела недоеденную рыбину, и чтобы не воняло, сложила остатки в него.
Куртка подсохла, и девушка радушно предложила одеть ее Кейт. Та, недолго думая, не стала отказываться, так как ее сумка, со сменой одежды, потонула в пучине морской, побуждая в ней если не слезы, то внутренний отчаянный стон.
— Кстати, моя куртка, тоже из него, — с улыбкой сказала она, — Это называется: син-те-ти-ка, по слогам, чтобы всем было понятно, произнесла она.
Кейт вздрогнула, подозрительно глянув на воротник одежды и хотела было ее снять, но все-таки передумала. Холодный ветер пробирал до костей, а она была на трикотажной подкладке и не продувалась.
Все трое надолго замолчали, каждый думая о своем.
Девушки сидели на корточках, натянув одежду на колени, и если смотреть с одной стороны, то почти были похожи на сестер.
Мэйтон на камне рядом, протянув зябшие руки к огню.
Пламя беспрестанно трепал порывистый ветер, оно недовольно гудело, треща и разбрасывая искры в разные стороны.
«Совсем как тогда…», грустно вспомнил он проводы Ло. Эльф не очень любил огонь, он поселял в нем какую-то непонятную тоску и беспричинную тревогу. Хотя, чтобы они без него делали?
Небо на востоке посветлело, но так и не выпустило утреннее солнце из плена. Влажные облака заволокли все от горизонта до горизонта, ненадолго окрасившись в кармин и погрузив на рассвете всё в серо-малиновые сумерки.
«Что же я делаю?», горько думал Мэйтон, с отвращением разглядывая свои протянутые к огню ладони. Этот вопрос он задавал себе теперь каждый день. Но правильный ответ все никак не приходил.
