— Я вас ругать не могу, потому что не понимаю цель… игры, — объяснила Маша, сверкнув глазами. — Зачем, князь? Захотелось стать ближе к… необычному? Так вы и так вроде… недалеки.
— Марья Петровна, есть причины, по которым я…
— Шутом решили поработать? Или нет! — Маша всплеснула руками. — Я поняла! Это ваше постоянное амплуа! То-то Любава сразу вам подыграла.
— Да нет же! Это все русалка! Она меня с головы до ног водой окатила…
— На песчаном бережку, на мягком песочке? Они это любят: молодцев красных и игры с водою.
— Да вы…! Уж я не думал, — возмутился князь, — что вы такая… едкая!
— Да вы многое обо мне не знаете. Я вам говорила, что не люблю, когда меня за дуру держат.
— Да не держал я вас за…
— Врали тогда зачем?
— Так я пытаюсь объяснить! — взревел Левецкий. — Дайте же хоть слово сказать! Я все понимаю: что вел себя неприлично, что чуть репутации вашей урон не нанес и в глупое положение вас не поставил. Я пытался сказать, как только понял…
Маша нахмурилась: лицо у князя сделалось какое-то сосредоточенное, даже самую малость ожесточенное. Левецкий понизил голос:
— … что вы не она.
— Не я? — сбилась Мария.
— Послушайте. В тот день мою одежду действительно испортила Аксаша, русалка, это она пыталась коней Лопушкина напугать. У нее к Лопушкиным давняя… претензия. Бортник дал мне сухую одежду. И мы с вами… встретились. И встреча была, как будто подгаданная.
— Вы думали, я вас ждала? — удивилась Маша.
Рассказ о русалке ее немного смутил. Она же знала, что княжич Иван к ней наведывался. И вот… глупости почему-то изо рта посыпались. Она ревнует, что ли? К нечисти?
— Думал, — признался Левецкий. — Накануне разговора с дедом, в котором он попросил меня заменить его в Приречье, Догва разложила свои ыжбалы, это такие фигурки из дерева и камня. Она сказала, что мой враг очень близок, что я найду его… здесь, в местах, где прошло мое детство. Но будет еще одна встреча. С девицей. У которой руки по локти в крови. И меня ей поручат на тот свет отправить, потому что… Это сложная история, на самом деле. Дело в том, что я под защитой Поперечья и своей крови. И чтобы до меня дотянуться, нужно приблизиться… очень близко. Еще Догва сказала, что так просто убийцу не разглядеть, что сама она очаровательна и выглядит невинным ангелом, но эта суть ее обманчива. Я встретил… вас… первой из местного общества. И словеса ваши… просьба…
— Боги равновесные, — шокированно прошептала Маша, прижав ладони к щекам. — Вы подумали, я вас убить хочу. Вы меня проверяли.
В ее интонации не было упрека или возмущения. И князю она поверила сразу же. Она чувствовала… нет, не его подозрения, а внимательный, вкрадчивый взгляд, который все время сопровождал их с Иваном.
Левецкий покачал головой:
— Я почти сразу понял, что это не вы, когда мы в лес пошли. Возможности убить меня открывались огромные. Я ведь только вначале был настороже. А потом… лесовик… река… паутинница… Можно было просто не переводить меня через зачарованный луг, а оставить в Нави. И поминай, как звали.
— Можно, — согласилась Маша. — Нас ищут, должно быть. Давайте вернемся.
— Вы меня простили?
— Нет. Я еще сердита. И вы мой должник. Я вам потом изложу, что вам сделать, чтобы загладить вину.
— Мы и вас должны поговорить, — сообщил княжич. — Я узнал кое-что, и это меня пугает.
— Поговорим, — пообещала Маша. — А вы пока… присматривайтесь. Здесь, кроме Ульяны Денисовны Томилиной, все женское очаровательное и ангелоподобное общество собралось. Вот и ищите свою… ассасинку. Вряд ли это кто-то из простых, тут местные все друг друга знают. Хотя к слугам я бы тоже присмотрелась.
Лизонька нервничала. Уж какие там срочные дела ни имелись у Осининой, но вот так взять и лишить присутствующих общества князя... неприлично просто!
— Небось, за Томилину просит, — предположила Мэри, зевая.
Она как-то незаметно очутилась подле Абрамцевой, и Лиза поняла, что эмоции ее от любопытной Лопушкиной не укрылись.
— Как вам князь? — спросила Абрамцева, лишь бы заполнить паузу в беседе, отвлечь сплетницу и спрятать свое волнение.
— Простоват, — призналась Мэри. — Я его другим представляла, интереснее, с усами, постарше и величавого. Но право слово, это моветон так надолго бросать компанию. Марья Петровна могла бы и в другое время конверсацию завести. Все знают, что Ульяна Денисовна в бедственном положении. Зачем же так на гостя набрасываться?
«Хорошо бы, если бы дело было только в этом», — подумала Лиза.
Как-то всё подозрительно. Абрамцева была готова поклясться, что Мария Петровна и Иван Леонидович знали друг друга не первый день. Уж больно красноречивыми были взгляды, которыми они обменялись при встрече. Может, было то и от несогласия и каких-то претензий со стороны Осининой, как желали они показать, но если Маша действительно казалось сердитой, так княжич скорее взволнованным.
Князь и Маша вернулись. Оба показались Лизе умиротворёнными. И это пугало еще больше. А княжич сам-то… так приличия проигнорировать!