Комнаты в «Светлом граде» были скромными, но уютными. Устроившись, Маша заказала еды в номер для Марфуши, а сама спустилась в ресторацию при гостинице. Княжич уже был там. Оба изобразили случайную встречу и сели за столик у окна. Окна в гостинице тоже были хороши: широкие и чистые, и всё смотрелось аккуратным, новым.
— Не только за границей умеют публику ублажать, — словно услыхав Машины мысли, заметил Иван Леонидович, — А и у нас уже научились.
Однако подали им не заграничные яства, а ушицу, запечённые языки, кулебяку и пару чая.
Попробовав всего понемногу, Маша улыбнулась.
— Что вас развеселило? — тоже улыбнувшись, поинтересовался Левецкий.
— Вспомнила, как мы устроили на берегу пикник, а потом... потом как я по болоту идти боялась... —смело призналась Маша.
Пусть Княжич догадается, как ценны для неё эти воспоминания, пусть. Прежде Маша никогда своих чувств не стеснялась, потому что понимала, чтоб подкреплены они её умом и знаниями. Но общество Абрамцевых и всех этих... Лопушкиных будто бы заставило её надеть маску. И даже при Левецком носила она чужое обличие. Но ведь именно с ним во время их путешествия ей не нужно было притворяться. Что же изменилось?
Ну подумает княжич, что она экзальтирована и инфантильна. Значит, не так они близки духом, как Маше вначале показалось.
Но Левецкий, отпив чай из нарядной чашки с маками, оживлённо подхватил:
— А Любава? Я трясся перед ней, как мальчишка. Всё боялся, что она меня выдаст.
— А она не выдала, — задумчиво заметила Маша. — Почему? Вы говорили ей, что злодейку ищете?
— Не говорил, она сама себе на уме.
— А внучки водяного, — вспомнила Маша. — Такие очаровательные девчушки... Я удивилась, очень. Водный Люд Поперечья для меня всегда загадкой был. Там, где мы с мамой жили, рек крупных не было.
— Что это было за место? — с любопытством спросил Иван Леонидович.
— Мест было много, — доверительно сообщила Маша. Словно растрескался и растаял в душе лёд. Или стена, что прежде выросла между ней и княжичем. Говорить было легко, и Маша наслаждалась моментом: — Сначала мы жили в Берёзовке, недалеко от Костромы. Умер папа... Мы провели в Берёзовке ещё два года, пока мама не отошла от удара. Местные помнили папу и очень помогали... Но потом содержать большой дом нам стало не по карману. Так начались переезды. Мы несколько раз сменили место проживания, а затем осели в Великом Новгороде. Там я пошла в гимназию для девочек. Сбережений и денег от продажи дома хватало, и мы не бедствовали, но и позволить себе многого не могли. Однако маменька настояла на моём дальнейшем образовании, а я рада была хоть как-то приобщиться к ремеслу покойного папеньки. Там и преподавать начала, и оказалось, что на поперечные языки имеется большой спрос. Дела наши выправились. Маменька повторно замуж вышла, а я... Вот узнала про дедушку и бабушку.
Маша запнулась, кашлянула, чтобы унять неожиданный спазм в горле.
— Что-то не так?— нахмурившись, спросил Левецкий.
— Не знаю, как сказать... Но поскольку дела наши… мое и ваше… оказались связаны... Помните, что предсказала спиритическая доска? Вы ведь не считаете, что то был розыгрыш?
— Отнюдь, — проговорил княжич. — Я и с Любавой на этот счет консультировался. Она тоже не увидела в вызове духа забавы. Сказала только, что Змей уже здесь. И ведь знаете... Я не должен об этом говорить, я обещал сохранить тайну следствия… и в детали вдаваться не буду… но вы должны знать.
Иван Леонидович заговорил о страшной находке подле Змеевой пещеры.
Маша слушала, затаив дыхание, холод обнял её руки и плечи, как это всегда происходило при упоминании таинственного Змея.
— Вот как, — обречённо проговорила она, когда Левецкий закончил рассказ.
— Мария Петровна, вы побледнели. Я, верно, вас испугал.
— Меня испугали задолго до вас, — возразила Маша. — Дело в том, что мой дед...
***
Иван слушал Марью Петровну, и пальцы его непроизвольно сжимались в кулаки. Сколько же невзгод свалилось на голову этой хрупкой девушки! Если кто-то в силах её защитить, то это только Иван.
Судьбы их оказались переплетены. Завершив свой непонятный ритуал с зельем, куда Любава добавила крошку чешуи, найденной в пещере, ведунья провозгласила:
— Змей уже здесь, и тот, кого ты ищешь тоже. И кое-что подсказывает мне, что это может быть один и тот же человек.
Левецкий нечто подобное и подозревал. Давно. Он объехал полсвета, охотясь на Лучинского, организатора бунта, который забрал жизни его родителей. Хитрость и ловкость, с которой так называемый «лидер революции» ускользал из рук Ивана, говорили о его выдающихся магических способностях. И если правда то, что Иван узнал о змеевичах, удивляться тут было нечему.
Получилось, что и женщине, за которую с недавнего времени Левецкий готов был отдать жизнь, угрожали злые потусторонние силы. Тоже Лучинский?