— Сама увидела, — Сашенька вдруг замялась, опустила глазки и посмотрела на Марью Петровну искоса. — Вот только не подумайте, что я врунья. Я их вижу, руны. В огне, среди травы, на поле с пшеницей… И на камнях вижу, и на воде в пруду. Только многие неясные совсем. Я их в браслетики вставляю. И они помогают... иногда. Но я боюсь, что делаю что-то… не то. Вдруг боги меня накажут. Вы мне тоже не верите, да?
— Я не могу тебе не верить, — возразила Маша. — Ты ни разу не дала мне повода усомниться в честности. Хочешь, я расскажу о твоих рунах вдольскому князю? Скоро приедет его дедушка. Это очень мудрый человек. Я полагаю, он что-нибудь да подскажет.
Сашенька подумала и кивнула. Машеньке очень захотелось, чтобы слова Саши оказались правдой, а не детскими фантазиями. Тогда это стало бы сенсацией. Но сенсации... они не всегда добрыми бывают, а больше несут беспокойства и угроз.
Поразмыслив как следует, Маша решила, что расскажет только Ивану Леонидовичу. А вдвоём они уже найдут, как проверить талант Саши.
Убедившись, что в доме все спят, Марья Петровна выскользнула в сад.
До первых заморозков удалось собрать с яблонь лишь две дюжины корзин «колокольчика». Но яблоки, к счастью, оказались хороши – без гнили, без червоточин. Марфуша планировала сварить из них варенье на всю зиму. Однако же остальной урожай отравил своим дыханием чёрный пруд.
Маша вышла на берег и удовлетворённо вздохнула: теперь ничего не напоминало, что некогда водоём был отравлен. Вода блестела в лунном свете, и хотя Маша по природе своей никогда не была романтичной, красота ночи тронула ее душу, оживив давние мечты о любви.
Вот что-то громко булькнуло, и на середине пруда всплыл на поверхность водяной. Сидя на коряге, он греб к берегу, орудуя перепончатыми лапами, будто вёслами.
Выскользнул из-за дерева княжич. Маша его ждала и готовилась к встрече, уговаривая себя не волноваться, но сердце застучало, забилось, снова наполнилось сладким ожиданием. Права была бабушка: нашёлся защитник. Хорошо, что цели у них с Иваном совпадают. Плохо, что Маша всё больше влюбляется. А им бы Змея одолеть.
— На зимовку готовлюсь,— поведал водяной, поздоровавшись и приняв от Маши подарки для внучек.
— А как же вы под водой согреваетесь? — не выдержала Марья Петровна.
Даже в старой книге, доставшейся от отца, не было сказано, как переживают водные твари зимовку под толщей льда.
— Известно как, — крякнул водяной, — солнечной магией. Находим особый камень. Выставляем мы его под солнце на всё лето, напитываем теплом и благодатью. Я свой с прежнего места обитания забрал. Сыновьям тоже по камню раздал. В спячку не принято у нас скандалить да барагозить, все водяного слушаются. Строим грот, собираем туда водный народ. Чем теснее, тем теплее. А как там мои сыновья? — водный дух обратился к Ивану Леонидовичу.
Тот немного смутился и почесал в затылке:
— Не сразу договорились, — признался он. — Первый по старшинству требовал места по реке до самых Соленых камней. Второй утверждал, что отец его больше любит и от того власти у него должно быть больше. Пришлось, — Левецкий развёл руками, — гаркнуть на них как следует, напомнить, кто я и что волю вашу исполняю не из слабости, а в ответ на услугу и по собственному пожеланию.
— Правильно, — водный дух одобрительно кивнул. — Иначе позабудут, кто над кем поставлен. Вдольская кровь богами избрана – Равновесие хранить, и не всяким там несмышленым дуралеям с этим спорить. Спасибо тебе, младой князь. Деду привет передавай. Он меня должен помнить. А вот и кикиморки мои плывут, обещание исполнять.
Вперёд опять вышла самая старая кикимора. Забулькала сонно, мелко подрагивая. По ней видно было, что пришла пора нечисти впасть в спячку, и ждёт водное племя только первых заморозков.
— Спрашивай, — булькнула кикимора.
— Про змея я знаю, — поспешно сообщила Маша, испугавшись, что кикимора прямо тут, на бережку, и закемарит, — про деда его обещание тоже. Но всё библиотеку обыскала – ничего не нашла о том, как можно победить змеевичей.
— Не правдой, не мечом, а только хитрым словом, — пропела старуха. — вдольский клинок змеевича только ранить может. Но пока жива тёмная душа его, он будет приходить за своим. Одолеете душу – уничтожите семя Железного полоза.
— Ну как же нам это сделать? — растерялась Маша.
— Змеи берут свою силу от людей. Есть те, кто им поклоняется, — пояснил водяной. — Имеются у Полозов свои храмы. Жрецы только думают, что люди забыли туда дорогу. Но каплет кровь на алтарь, и сила змеевичей увеличивается. Они сами жертву принести не прочь. И плоть людская для них самая сытная еда. Но кровь сытнее и сильнее.
Старая кикимора, всё это время кивавшая головой, то ли подтверждая сказанное, то ли борясь со сном, вялым голосом добавила:
— А хитрость в том, что каждый из вас должен взять от того, что вам легче всего даётся.
… — И опять новая загадка, — вздохнула Маша, проводи взглядом водяного и кикимор, облепивших его корягу. — Теперь их до весны не увидим. Одно хорошо – рыбу привозить не надо. В последние недели аппетит у постояльца нашего прибавился заметно.