Сергей улыбнулся и поглядел поверх её головы на ветки сосны, откуда только что вспорхнул лесной серый дрозд. В ветвях темнело гнездо. Сергей понаблюдал и вскоре заметил, что птиц было двое: самец и самка. Они поочерёдно покидали гнездо в поисках корма для птенцов. Вот дрозд приземлился на траву, совершил несколько маленьких перелетов, что-то отыскал в траве, ухватил клювом и вспорхнул к гнезду. Едва он достиг гнезда, как вторая птица моментально покинула его. Теперь они поменялись ролями. Одна птица кормила птенцов, другая добывала корм. Ветки на две ниже гнезда уселась синица. Дрозд, почуяв угрозу своим птенцам, как разъяренный набросился на нее, стал отгонять от своих детенышей. Синица плавно и легко улетала, порхая с ветки на ветку. Дрозд гнался за ней неуклюже, не летел, а скорее прыгал какими-то скачками по ветвям и в конце концов ее упустил. Сергей поежился. От уличной жары и тепла тела девушки у него взмокла рубашка, прилипла к телу. Он не мог припомнить другого такого лета в этих краях. Жара преследовала его неотступно во всех городах, всюду, где бы он ни был. Точно такая же жара стояла и месяц и полтора назад, когда он встречался в другом городе с другой женщиной. Теперь той другой уже не было в его жизни, а лето продолжалось. Жизнь продолжалась, и его жизнь была наполнена до краев. Все имело смысл. Он ощущал жизнь не как свое вялотекущее пребывание на этой планете – он обостренно чувствовал пульсацию жизни в своей крови, ее биение, ростки во всем, что его окружало: в полете синицы, в заботе дроздов о своем потомстве, в деревьях с вечнозеленой хвоей, в отблесках солнца на коре сосен, в нежной теплоте Насти, прижавшейся к его груди. Он погладил девушку по голове и снова поцеловал ее волосы.
– Ты меня поцеловал в голову двенадцать раз, – отозвалась она.
– Я думал, ты спишь.
Она подняла голову, вяло посмотрела на него ласковыми, красными от бессонной ночи глазами. На ее припухшей щеке отпечаталось кругленькое крошечное пятнышко от пуговицы его рубашки.
– Жарко, – капризно простонала она.
– Надо было полегче одеться.
– Ленка тоже считает, что у меня какой-то траурный наряд. А тебе нравится?
– Что, твой наряд?
– Да, и вообще…
– Вполне.
– Сережа, а в твоем городе мы найдем мне другую работу? Не хочу стоять за прилавком.
– Обязательно. Что-нибудь подыщем. Быть может, технологом по приготовлению пищи. У тебя же диплом.
– Ну и что? Терпеть не могу эту работу. Да и она тоже все время на ногах.
А варикоз – профессиональная болезнь продавцов, поваров и парикмахеров.
– Да, плохи дела, ты попадаешь под две категории из этих трех.
– А у архитекторов бывают профессиональные болезни?
– Бывают. Еще какие. Алкоголизм и, быть может, сомнения. Впрочем, некоторые от этого ударяются писать стихи. Тоже своего рода болезнь.
– А ты пишешь стихи?
– Господь бог не сподобил меня для такого занятия.
– А для чего он тебя сподобил? – Она потянулась к нему лицом и поцеловала его между глаз.
Они сидели молча, неподвижно и она опять прикорнула на его плече. Наконец, он пошевелился, чтобы размять затёкшую руку. Она подняла голову и сонно улыбнулась ему.
– Давай взбодримся, – предложил он.
– Вином?
– Да.
Он достал из пакета прикупленную им по дороге бутылку дорогого вина, чтобы отметить их первое свидание. Сергей помнил, что девушка почти не пьёт, поэтому купил лёгкое полусухое венгерское вино «Каберне-Совиньон». Слабенькое вино, да и по жаре самое то. Он распечатал золотистую фольгу на горлышке бутылки и с досадой обнаружил, что пробка не пластмассовая, как он ожидал, а деревянная, из коры пробкового дерева, внутренняя.
– У тебя есть штопор? – спросил Сергей.
– Откуда?!
– Плохо. Плохо, что ты на первое свидание пришла без штопора.
Она с ухмылкой поглядела на него. Сергей ваял бутылку, поднялся со скамьи, походил между сосен, остановился возле одной, у которой была наиболее толстая слоистая кора и стал донышком бутылки резко ударять по сосне.
– С ума сошёл. Разобьёшь! – воскликнула Настя.
Сергей усмехнулся.
– Как ты запереживала. А говорила, не пьёшь?
Он стучал дном бутылки по коре дерева, жидкость бултыхалась и под давлением выпирала пробку наружу. Когда она высунулась наполовину, Сергей прекратил постукивания и глухим хлопком вскрыл бутылку.
– Ура! – вскричала Настя и захлопала в ладоши. – Какой ты умелец.
– Да, я алкоголик со стажем, – с усмешкой произнёс Сергей, уселся на скамейку и подал ей бутылку. – Давай, за первое свидание.
– Дай бог, чтоб не последнее, – лукаво улыбнулась Настя и пригубила вино. Отпив несколько глотков, она поморщилась и отстранила бутылку.
– Только не говори мне, что опять кислятина. Ты ничего не понимаешь в винах.
– Зато ты, я вижу, много в них понимаешь.
– А как же. Мужчина должен знать толк в хороших винах, если, конечно, он не алкаш и не пьёт, всё попало.
– Терпеть не могу алкашей, – с раздражением проговорила Настя.
Сергей отпил глоток и поглядел ей в глаза.
– Я тоже, – произнёс он.
– Я достаточно на них насмотрелась.
– Где?
– В своём магазине.
– Это в парфюмерном-то?
– Вот именно. Знаешь, как грузчик Ваня пьёт одеколон?
